Книги

Вещь

22
18
20
22
24
26
28
30

«Черного и белого, жизни и смерти, мусора и человеческих тел. Как угодно можно это назвать. Я работаю стражником и смотрю за тем, чтобы Единорог не заползал на территорию Льва, и наоборот. Однако Лев что-то совсем обнаглел в последнее время – его слуги прут и прут на чужую землю. И честно скажу, иногда я уже не справляюсь с ними».

«Расскажите мне про раздел территорий, может, я нахожусь совсем не там, где мне следует быть. Я хочу туда, где моя девочка. Больше мне ничего не надо».

Мой новый знакомый снова нервно оглянулся и зашептал:

«Ладно, поехали ко мне, и я все вам расскажу. Кажется, у меня нет другого выбора. Ваша дочь защищала вас до последнего вздоха, а теперь они снова подбираются. Чуете? Я ощущаю ИХ запах за километры. Такой едкий, как дымящийся пластик».

Я принюхалась, но амбре моего нового знакомого заглушало все запахи вокруг. Во время разговора я с трудом сдерживалась, чтобы не отвернуться и не вдохнуть побольше чистого воздуха.

«Это меня отчасти спасает, – сказал он, заметив, как я стала жадно дышать на улице. – Мой запах отпугивает эйдосов, как дихлофос тараканов. Но они все равно почуяли нас…»

Мы обошли платформу и, долго плутая по дорожкам какого-то садоводства, наконец пришли на ту самую свалку, где мы впервые повстречались. Преодолев пару мусорных гор, мы подошли к глубокой дыре, похожей на огромную кроличью нору, которая была частично прикрыта старой, сорванной с петель дверью. Бомж толкнул ее и, пригнувшись, нырнул внутрь. Я послушно последовала за ним. Внутри было не так уж страшно – по периметру жилища ровными рядами выстроились стеллажи с потрепанными книгами, а стены украшали копии шедевров живописи Эрмитажа. Его нора была настоящим мусорным музеем, экспозицией отходов цивилизации. Абсолютно все было найдено на свалке и теперь с успехом использовалось в быту. Тут царил своеобразный порядок и уют.

«Не бойтесь, тут всюду мои друзья, – сказал он, сделав круговое движение рукой. – Они никогда не предадут нас и не позовут сюда эйдосов. Я не подбираю что попало. Только достойные вещи, которые не лезут в человеческое тело, не претендуют ни на что, кроме заботы. Они как бездомные животные, которых я приютил. Вот, к примеру, все презирают гоголевского Плюшкина. А ведь на самом деле он – добрейшей души человек. Он подбирал старые добрые вещи и давал им вторую жизнь. Он знал, что если этого не делать, эйдосы заселят все пространство. Поэтому Плюшкин усыновлял старые предметы, спасая мир. На ваш взгляд, это, конечно, убогая конура. Вы не поверите, но я мог бы жить в любом дворце мира. Но я стараюсь держаться подальше от места обитания эйдосов. Никогда не знаешь, где они тебя подкараулят. Хитрые твари. Пойду, поставлю чайку, а вы пока осмотритесь».

Среди книг большая часть была о живописи и искусстве.

«Вы увлекаетесь живописью?»

«Когда-то я был высококлассным специалистом по западноевропейскому искусству. До того как сел в тюрьму. Вы присаживайтесь, я расскажу вам много интересного…»

* * *

«Мы познакомились со Светкой на лекциях по истории живописи конца XIX века. Это была милая девушка, светловолосая и голубоглазая. Она была сирота, жила с теткой в страшной коммуналке, практически в подвале, из окна которого были видны ноги прохожих. Тетка медленно, но верно сживала ее со свету, надеясь, что девушка, наконец, станет проституткой и уйдет из дома, освободив жилплощадь. А там, авось, где-нибудь и подохнет от наркотиков. В общем, я взял Светку замуж и привел ее в нормальную квартиру. Однако наше счастье длилось недолго. Мой отец, подлечиваясь в престижной партийной больничке, познакомился с медсестрой. Мама умерла, когда я еще ходил в школу, поэтому отец был рад снова оказаться в заботливых женских руках. Не знаю уж, что медсестра с ним делала и какие чудо-уколы колола, но папа влюбился как пацан, записал на нее половину квартиры и вскоре благополучно скончался. У медсестры оказалось трое детей от разных браков, и все они переехали к нам жить. Мы к тому времени со Светой работали в Эрмитаже. Я был реставратором, а она хранителем запасников. У нас родилась замечательная дочь, в которой мы души не чаяли и баловали изо всех сил. И вот, когда молодая вдова с отпрысками оккупировала почти всю нашу квартиру, Свету словно подменили. От былой ласковой и трепетной лани не осталось и следа. Она ненавидела всех и вся за то, что ее сказка, ее новый мир рухнул в одночасье. Конечно, новые жильцы доставляли проблем. Дети горланили с утра до ночи, включали музыку, пачкали унитаз и забывали закрутить краны. Медсестра ежедневно, ровно в семь утра начинала мыть пол хлорированным раствором, от которого у всех слезились глаза и першило горло. Однако это не останавливало ее, и каждое утро она с отчаянием героического полководца бросалась в коридор сражаться с невидимыми врагами-микробами. Моя жена тем временем менялась на глазах. Она стала орать на меня и дочку, пилить нас из-за всяких пустяков. Света много раз повторяла, что собирается убить медсестру, но я думал, что это обычная болтовня. И вот однажды утром я увидел, как Света подсыпает соседям в их кастрюлю крысиный яд. И вот тогда я ударил ее. Знаю, не надо было этого делать, но я очень испугался за наше будущее. Разве квартира стоит того, чтобы губить невинные души? Жена отлетела в сторону и упала на пол, разбив голову о ручку двери. Я схватил кастрюлю с супом и понесся выливать в туалет. Пока я бегал туда-сюда, пока мыл пол, жена спокойно сидела на стуле и смотрела телевизор. Если бы я был внимательней, то заметил бы тонкую струйку крови, вытекающую из ее виска. Когда же, наконец, я все убрал, вымыл и посмотрел на жену, то поразился, как преобразилось ее лицо. Если до этого оно было перекошено от злобы, то теперь на меня смотрела та самая милая девушка, которую я знал и полюбил раньше. Вот только глаза изменились, стали какие-то мутные. Видя, что она пришла в себя, я бросился на колени и стал просить прощения за то, что поднял на нее руку. Она, словно во сне, погладила меня по голове и сказала, что не сердится. Наша жизнь потекла как обычно, тревожная атмосфера постепенно улетучилась. Жена стала неплохо зарабатывать, и мы начали даже откладывать на новую квартиру. Мне она говорила, что подрабатывает оценщиком у нашего знакомого антиквара. Сейчас я понимаю, что суммы иногда были слишком большие для такой работы, но тогда я был занят собственным исследованием и мало обращал внимания на детали. Дело в том, что мне в запасниках Эрмитажа попались уникальные материалы – старинная рукопись, в которой я впервые нашел упоминание о борьбе Золотого Льва и Единорога. Я, дурак, думал, что мне по счастливой случайности попались эти тексты, но теперь прекрасно понимаю, что случайностей в нашем мире не бывает. Уже тогда я был, так сказать, ангажирован на роль пограничника в мире вещей. Так вот, я начал писать исследование. Руководство меня поддержало, я даже получил грант и уехал на время в Париж изучать Музей Средневековья Клюни, чтобы доказать прямую связь нашей рукописи с серией знаменитых шпалер под названием «Дама с единорогом». Это могло стать сенсацией, потому что тайна этих полотен не раскрыта до сих пор. Говорят, на самом деле их было больше и все они несли глубокий сакральный смысл для человечества, который теперь потерян. Однако слушайте дальше. С утра до ночи я просиживал в зале, где были выставлены гобелены, на которых изображены сцены с девушкой, львом и единорогом. Эти восхитительные произведения, автор которых никому не известен, гипнотизировали, околдовывали меня. Я сходил с ума, пытаясь разгадать искусствоведческий ребус. Дело в том, что каждый гобелен символизирует один из органов чувств – зрение, слух, осязание, обоняние, вкус. При этом шестой гобелен полностью выпадает из этой логической цепи. Картина называется «Мое единственное желание». Именно она взрывала мой мозг, а чуть позже натолкнула на одну идею. Я был уверен, что гобелены явились продолжением найденной рукописи, ведь легенда о Терезе так же резко обрывалась, не объясняя, каким образом юная беззащитная принцесса победила Золотого Льва. Я помню эту историю наизусть, потому что провел много дней и ночей, исследуя старинный текст и пытаясь выявить его связь с гобеленами. Если хотите, я могу рассказать вам эту прекрасную сказку.

Давным-давно в районе Холмогории, в той части земли, где море медленно перетекает в горы, горы в холмы, а холмы в реки, жил король Леон. Там была прекрасная плодородная земля, а буйство красок ее природы не знало границ. Иностранцам, приезжающим в Холмогорию, казалось, что мир, откуда они прибыли, был тусклым и выцветшим, как старые, выгоревшие на солнце скатерти, по сравнению с яркой палитрой страны Леона. Когда-то он был отличным правителем, горячо почитаемым и любимым своим народом. Леон был мудрым политиком, который умудрялся уживаться даже с самыми недружелюбными и завистливыми государствами. Он свято соблюдал традиции своих предков, и вот уже в течение трехсот лет Холмогория не знала войн.

Местные жители растили мандарины и делали из них волшебный сок, который делал человека лучше, чище и умнее. В Холмогории не было вражды между бедными и богатыми, потому что все они были родственниками. Согласно древней традиции князья отдавали своих сыновей в крестьянские семьи, где те воспитывались до восемнадцати лет. Таким образом, богачи роднились с крестьянами, и никому и в голову не могла прийти мысль поднять руку на брата или сестру.

У Леона было двое детей. Его жена умерла при родах, оставив ему двойняшек – мальчика Тезея и девочку Терезу. И вот теперь, согласно правилам, мальчика нужно было отдать на воспитание в деревню. Не хотел король расставаться с ребенком, но закон един для всех. Расставшись с сыном, совсем загрустил король. Ничто не радовало больше Леона после смерти любимой жены. И тогда его советники, желая сделать королю сюрприз, поехали куда-то далеко и привезли ему львенка с золотой гривой. Подарок пришелся по душе королю. Он кормил его с рук и нянчил, как ребенка. Лев жил во дворце и спал около королевского трона, никого близко не подпуская к правителю, кроме принцессы Терезы, с которой он вместе вырос. Беда пришла нежданно-негаданно. Тень упала на душу короля, и его характер стал портиться. Сердце его зачерствело, как забытый на столе кусок хлеба. Он стал болезненно мнительным, везде ему мерещились враги и предатели. А кроме того, он стал настоящим скрягой. Теперь уже ни один летописец нам с точностью не скажет, в какой именно момент это произошло, но факт остается фактом – главной любовью короля вдруг стали золотые монеты. Грозный лев венчал их с одной стороны, а портрет Леона – с другой. Король начал воевать с соседними государствами, с которыми до этого веками жили в дружбе и согласии. Он нападал на них подло, без предупреждения и всегда выигрывал бой, не гнушаясь ничем.

Постепенно берега волшебной страны Холмогории окрасились кровью, а в города потянулись вереницы рабов, закованных в цепи. Не зная, куда девать такое количество людей, наместники Леона стали распределять их по деревням. Подразумевалось, что теперь селяне должны быть счастливы, так как им больше не придется с утра до ночи работать в мандариновых садах. Отныне всю тяжелую работу должны были выполнять рабы. Но для местных жителей Холмогории, где люди никогда не делились на рабов и хозяев, а царские дети вскармливались молоком крестьянок, это было дико. Все как один отказались от «царского подарка», и Леон, узнав об этом, просто озверел. Он издал приказ, согласно которому каждый, кто не возьмет к себе рабов, сам превращается в раба. Жителям ничего не оставалось, как согласиться. Но, собравшись втайне от короля и его правительства на Переговорном Холме, старожилы договорились между собой, что примут рабов как беженцев. Дадут им кров, еду, работу и станут жить с ними одной дружной семьей, раз уж так случилось. А там, глядишь, король образумится и все снова станет на свои места. Леон тем временем ушел в свой последний дальний поход, и холмогорцы, пользуясь его отсутствием, зажили прежней спокойной и веселой жизнью. Король же решил прибрать к рукам самую дальнюю страну по другую сторону моря.

Последняя страна стояла крепко, и войску Леона пришлось долго держать осаду крепости, пока она пала. Два года не было в стране короля, и за это время в Холмогории произошли необратимые изменения. Так называемые «рабы», среди которых было большое количество красивых молодых парней и девушек, переженились с холмогорцами. Правительство короля узнало об этом уже слишком поздно, чтобы что-то успеть предпринять. Одного из главных министров пригласили на свадьбу собственного сына, который, как и другие князья, до 18 лет воспитывался в крестьянской семье. Парень полюбил чужестранку, с которой вырос и с детства был неразлучен. Министр стал судорожно придумывать выход из ситуации. Необходимо было как можно быстрее замять эту историю, пока она не получила широкую огласку. Министр решил отправить сына с женой за границу. Согласовав все формальности, министр с удовольствием гулял на свадьбе молодых. Следом – новое известие: наследный принц тоже женился на рабыне, которая вдобавок ко всему вот-вот родит Леону внука. Министр сначала остолбенел, а потом стал умолять принца Тезея срочно отправить жену за границу. Он даже был готов пойти на должностное преступление и подделать документы для возлюбленной принца, выдав ее за прирожденную холмогорку. Но принц был не менее упрям, чем его отец Леон. Он сказал, что хочет представить отцу свою семью и попросить благословения. Это была катастрофа. Министр был более опытным политиком, чем принц, и куда лучше знал Леона. Он понимал, что сердце короля давно превратилось в кусок льда и ничто не способно растопить его. Как только он узнает о произошедшем, берега Холмогории вновь окрасятся багрянцем. Кровавые реки потекут с гор, смывая все на своем пути. Только на этот раз это будет кровь самих холмогорцев, их детей и внуков. Увы, так все и произошло.

Кассета 21

Король выслушал своего сына, наследного принца, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Он велел заточить Тезея, его беременную жену и всех предателей, кто связал свою жизнь с врагами. Через три дня на центральной площади должна была состояться казнь, на которой обязаны были присутствовать все жители прекрасной некогда земли Холмогории. В ином случае их ждала бы та же участь. Никакими словами не передать состояние общего горя, которое сотрясало всю страну. Потоки слез текли по холмам, смешивались с потоками прилегающих соседних территорий, и все вместе образовали озеро, которое по сей день так и называется Горькое. На площади полным ходом шла подготовка к казни, а в центре ее сидел в клетке грозный золотой лев, любимец короля. Как и сам Леон, за последние годы он стал злым и свирепым зверем и готов был растерзать любого, кто осмелился бы сунуться к нему в клетку. По Холмогории быстро распространились слухи, что именно ему Леон намеревается скормить своего сына с невесткой. И вот когда вся страна уже облачилась в траур, оплакивая своих пока еще живых детей, в лесах Холмогории был замечен единорог. Весть эта быстро распространилась по стране, передаваясь из уст в уста, от крестьянина к горожанину, пока не докатилась до дворца. Хранители истории государства, порывшись в архивах, обнаружили, что единорог уже как-то раз посещал Холмогорию четыреста лет назад. После этого скончался один из самых жестоких правителей страны – Грегор Кровавый, которого теперь все больше напоминал Леон. Грегор вошел в историю как изобретатель самых изощренных пыток, которыми он мучил всех подряд, не исключая свою жену. Говорят, что, заподозрив ее в греховной связи с дворецким, он влил ей в горло раскаленное олово. И вот после того, как в лесу был замечен единорог, Грегор Кровавый без всяких на то причин, среди ночи сиганул с крепостной стены прямо на острые колья, вбитые внизу. Для местных жителей это положило конец страшным казням и смертям, поскольку на смену королю пришел его сын, добрый и справедливый.

Леон услышал о том, что где-то поблизости бродит единорог, и велел двадцати самым метким охотникам изловить зверя и привезти во дворец. Однако даже ребенок знает, что это невозможно. Ибо только в особую ночь, когда красное солнце на небе спорит с золотой луной, единорог может лечь у ног юной и непорочной девы. В любых других случаях с людьми на контакт он не идет, а поймать его обычным охотникам не под силу. И тогда старейшины, чьи сердца были также омрачены страхом предстоящей массовой казни, пошли к принцессе Терезе и упали ей в ноги. Местные оракулы и колдуны все как один заявили, что только она сможет спасти от неминуемой гибели тысячи невинных душ. Тут нужно отметить, что принцесса была особенным человеком. Даже Леон, чей разум давно затмило золото, все еще продолжал любить дочь, которая была как свежий ветерок во дворце, отравленном вечным страхом. Ее любили все, и сама она тоже была всегда открыта людям, необычайно мила и приветлива. Разумеется, Леон скрыл от нее предстоящую расправу и отправил ее подальше от города в деревню к дальним родственникам. Он сказал девушке, что опасается мести одного из царей, который давно точит на него кинжал и может напасть в любой момент. А рисковать единственной дочерью ему бы не хотелось. Простодушная Тереза, которая наивно считала, что на их несчастную страну постоянно нападают подлые соседи, в тот же день уехала. Хотя надо сказать, что где-то внутри ее не покидало необъяснимое чувство тревоги. Как и многие близнецы, она имела глубокую духовную связь со своим братом, хотя и не видела его с детства. И тем не менее они общались во сне и мыслях на уровне, недоступном тем, кто никогда не был связан одной плацентой. Она знала, что с братом что-то происходит, и даже попросила отца отправить гонцов узнать, как там Тезей. Через три дня им обоим исполнялось восемнадцать, и ее любимый брат, наконец, должен был вернуться во дворец. С большим нетерпением она ждала его возвращения и поэтому с тяжелым сердцем покидала дворец, не желая ослушаться отца. И вот старейшины, среди которых были и знатные князья, и простые землепашцы, – все те, чьи дети томились теперь в застенках тюрьмы и скоро должны были взойти на эшафот, приехали вслед за Терезой в далекую деревню. Они рассказали ей о том, что произошло с жителями, которые пошли наперекор королевской воле. А когда добавили, что ее брата скоро скормят льву, принцесса упала на землю как подкошенная. Когда Тереза пришла в себя, то первым делом спросила, что она может сделать, чтобы спасти людей от страшной смерти. Старейшины попросили ее приманить единорога. Оракулы сказали, что как только белый единорог положит голову на ее колени и закроет глаза, она может загадать единственное желание, которое тут же сбудется. О, Тереза прекрасно знала это желание! Девушка хотела лишь одного – чтобы отец стал таким же, как раньше, когда она была маленькой девочкой и спала в обнимку с львенком у его ног. Она мечтала лишь о том, чтобы глаза Леона перестали быть мутно-стальными, а вновь смотрели на окружающий мир с любовью.