Книги

Томек ищет снежного человека

22
18
20
22
24
26
28
30

Вдруг хитрая девочка повернулась к мальчикам и приколола к волосам цветок. Это, вероятно, был сигнал, так как мальчики стали подкрадываться к стайке кур. Подойдя к ним, они выплюнули на землю шарики из неочищенного риса. Две ближайшие курицы жадно набросились на еду, но коварное лакомство было нелегко проглотить, и обе птицы начали давиться. Воспользовавшись временным бессилием кур, мальчики схватили их и побежали к мужчине, который поджидал возле живой изгороди. Вскоре к ним присоединилась и девочка.

Кивком головы мужчина похвалил детей, посадил кур в мешок, и все они, крадучись, покинули место преступления.

Томек изумленно смотрел им вслед. Ему приходилось слышать от отца, что индийцы из касты кримов стараются иметь как можно больше детей в семье или похищают чужих, чтобы обучать их воровству. Томек теперь уже не сомневался, что два мальчика и девочка изучали тут на практике воровское ремесло, а мужчина был их учителем.

Возмущенный до глубины души, Томек хотел догнать мужчину, так спокойно развращавшего детей, чтобы как следует проучить его. Однако не стал этого делать, поскольку понял, что не изменит своим вмешательством веками сложившиеся обычаи Индии. Здесь, в такой богатой и одновременно такой бедной стране, дети с малых лет должны помогать родителям зарабатывать на хлеб насущный. Во время путешествия по Индии Томек уже не раз видел детей, работающих на плантациях чая, хлопка и мака. Не было ничего удивительного и в том, что профессиональные воры тоже приучали своих потомков к «работе».

Из этой печальной, хотя в какой-то степени и комической сцены Томек заключил, что вблизи частных владений магараджи обосновалась банда преступных кримов. Неужели и сам магараджа был одним из ее членов?

Обуреваемый противоречивыми чувствами, Томек вернулся в охотничий дом.

Отец и боцман занимались приготовлениями к предстоящей дороге. С минуты на минуту должен был прибыть пандит Давасарман. Это позволило Томеку избежать объяснений по поводу его длительной отлучки. Он мало говорил и постоянно выбегал на веранду, словно для того, чтобы проверить, не идет ли пандит Давасарман.

Боцман вскоре обратил внимание на необыкновенную молчаливость Томека. Несколько раз он пытался заговорить с другом, но тот отделывался краткими ответами. Удивленный подобным поведением юноши, боцман сказал Вильмовскому:

– Наш Томек сегодня в плохом настроении. По-видимому, он обижается на нас за вчерашний вечер. А может быть, его угнетает что-то другое? Уж очень он молчалив и задумчив. Ты не заметил, Анджей?

– Ты, пожалуй, прав. Однако я не думаю, что он принял к сердцу свой вынужденный уход с приема у магараджи. Томек выше этого. Может быть, у него сегодня просто плохой день или он так же, как и мы, тревожится о судьбе Смуги. Ты ведь знаешь, как он его любит. Я тоже все время думаю о том, как объяснить странное поведение Яна.

– Вероятно, обо всем этом мы узнаем в Сринагаре. Может быть, мне только привиделось, но у Томека, кажется, на подбородке синяк? Совсем такой, как от удара кулаком…

– Я ничего не заметил, – сказал Вильмовский.

– Так присмотрись, но только чтобы он не увидел.

– Тебе, пожалуй, и правда привиделось, в комнате темновато.

– Темновато не темновато, а синяк на подбородке у него есть, хотя вчера на приеме его не было.

– Черт возьми, скажи ясно, в чем дело? – встревожился Вильмовский.

– В чем дело? – повысил голос боцман. – Я говорю, что вчера у Томека не было синяка, а сегодня есть! Готов держать пари на бутылку ямайского рома…

– Значит, ты утверждаешь, что у него на подбородке синяк от удара кулаком? – задумчиво спросил Вильмовский.

– Ну наконец до тебя дошло. Лучше выйди на двор и незаметно за ним понаблюдай. Что-то наш малыш мне сегодня не нравится…

Вильмовский быстро закрыл чемодан. Он как раз закончил упаковывать свои вещи и мог выйти к Томеку на веранду. Вскоре он вернулся, явно обеспокоенный.