— Запомните, мальчики, — неторопливо прогуливался Михалыч перед строем коллег Латунина. — Все вот эти красивые махания руками и ногами хороши только для соревнований, там, где с трибун на вас смотрят молоденькие девочки и выбирают, кому же будет лучше отдаться ночью для продолжения рода. В драке нет ничего красивого, поверьте мне, и, в принципе, быть не может.
Во главу угла любых действий Михалыч ставил только эффективность, причём в его устах это слово становилось каким-то уж совсем всеобъемлющим. Начиналась эффективность с получения минимальной степени вреда сотрудником, и только потом, где-нибудь совсем далеко, заходила речь про избиение противника.
— В нашей стране вполне достаточно здоровых парней, которые служат в различных спецназах, — негромким голосом читал нотацию Михалыч, показывая на ком-то из своих подопечных болевые точки и уязвимые места. — Они умеют ударом ноги проламывать стену, и поэтому родина спит спокойно. Родина знает, что если в стране закончатся танки, то у неё есть спецназ, который голыми руками отпинает всех вражеских танкистов, а затем пригонит их танки мамочке. В спецназ берут только лучших, и вам до них так же далеко, как муравью до муравьеда.
Первые полгода занятий Михалыч учил их падать. Падать от любого удара или толчка, падать так красиво, чтобы любой театральный режиссёр мог схватиться за сердце от испуга и начать вызывать неотложку.
— Пусть ваш противник думает, что столкнулся с говном, — подбивал очередные ноги подсечкой Михалыч, даже не пытаясь придержать падающего спарринг-партнера. — Простите ему его бахвальство и поблагодарите судьбу, что послала вам дебила, уверовавшего в собственное величие. А затем возьмите половинку кирпича и проломите этому дураку череп, потому что незачем размножаться тем, кто не в состоянии проконтролировать упавшего противника.
Наука Михалыча не имела ничего общего с кодексами бусидо, рыцарства и прочих норм воинской морали, а преподаваемые им приёмы нельзя отыскать ни в одном, даже секретном, наставлении по рукопашному бою, но факт оставался фактом. Его ученики гибли крайне редко, а это всегда оставалось главным показателем работы инструктора.
Так что и сейчас, получив от неизвестного товарища удар ногой в грудь, Петрович кувыркнулся назад не от боли, а, скорее, по вбитой в подсознание привычке, затем страшно удивился произошедшему и решил немного понаблюдать за происходящим. Тем более пол в офисе явно мыли, причём не очень давно, сквозняка от двери не наблюдалось. Практически идеальные условия для безмятежного лежания и изображения задохлика, потерявшего сознание от удара.
— Александр Петрович! Александр Петрович! — аккуратно потрясла мужчину за плечо владелица детективного агентства. Это показалось Латунину настолько трогательным, что он чуть было не открыл глаза от изумления, но огромным усилием воли всё-таки сумел сдержаться. В его прошлой работе подобная забота случалась нечасто, как правило, радостью считалось, если не попытались добить и пнуть в голову ещё раз.
— Дэвачка, — раздался всё тот же спокойный голос неизвестного гостя. — Сяд на мэсто, пагаварить надо.
— Моему сотруднику нужна медицинская помощь. — Латунин с удивлением констатировал, что в голосе его новой знакомой нет и тени истерики или страха. — Не говоря уже о том, что я обязательно сообщу в полицию о вашем визите. Так что прошу вас немедленно освободить мой офис!
— Ох! — восхитился неизвестный. — Мурад, мальчык мой, пасматри, какая гордая и нэзавысимая женщина. Она может родить настоящих воинов. Тэбе нравится?
Спутник неизвестного явно не отличался особой говорливостью, потому что Петрович не услышал второго голоса. Он вообще не слышал других голосов, кроме этого жуткого кавказского акцента, и это обстоятельство пока что сильнее всего нервировало Латунина. Он не был уверен в том, что вломившийся к ним в офис воротила пришёл всего-навсего с одним охранником, и поэтому не торопился подавать признаки жизни.
Сопровождающих могло быть трое, четверо, а может, вообще в машине на улице целая толпа босса дожидается. Надо признать, что первый рабочий день оказался совсем не таким спокойным, как мечталось. Латунин думал, что придёт в офис, почитает какие-нибудь папки с документами, возможно, получит первое задание… В общем, тихий спокойный рабочий день в обычной гражданской организации.
И вообще… Петрович искал работу, а не путь супергероя. Когда вчера он понял, что устроился на работу в частное детективное агентство, то ожидал немного другого. Он думал, что будет заниматься слежкой за неверными мужьями или жёнами, проверкой экономических сделок. В конце концов, розыск тех же домашних животных, о которых ему с утра талдычил участковый, тоже довольно интересное и в то же время спокойное занятие.
Вчера его никто не предупреждал о каких-то проблемах, за которые будут бить вместо «здрасьте». Иначе Латунин пожалел бы единственный приличный костюм, оставшийся от прежней жизни, и оделся попроще. Костюмов у Петровича было всего два. Тот, который на нём, и совсем хороший, который он почему-то так и не смог найти.
«Может, отдал кому-то… — невпопад подумал Латунин. — Этот я покупал как раз таки на работу ходить, а вот в Кремле на мне другой был. Точно другой! К нему еще и галстук прикольный полагался, но я его тогда же шампанским залил…»
— Дэвачка, я тэбе повторяю, сядь на мэсто! — послышался вновь голос с кавказским акцентом. — Не к лицу женщине быть такой своевольной.
— Я не девочка! — голос Саньки звенел, но слёз или страха в нём по-прежнему не было.
«Железная девушка, — с уважением подумал Латунин. — Либо отмороженная, либо бесстрашная… Либо одно и то же».
— Во-первых, — Санька явно не боялась нежданных визитёров, Латунин даже успел подумать, что, возможно, подобные эксцессы происходят здесь достаточно часто, — мне кажется, что для начала вам не мешало бы просто представиться. Я уверена, что вы банально ошиблись дверью, но это никак не оправдывает избиение ни в чём не повинного человека…