Книги

Седьмой круг Зандра

22
18
20
22
24
26
28
30

Неожиданное и жестокое нападение на рассвете стало страшным ударом: пока сонные падлы вскочили, пока сообразили, что к чему, пока начали кое-как обороняться — банда уменьшилась наполовину. Не все убиты, конечно же, но раненые в Зандре ещё большая обуза, чем мёртвые. Тогда же погиб грузовик, унеся с собой пятерых парней, и тогда же разлетелась станция водяных крыс — от неё осталась лишь истекающая водой цистерна.

— Не уйдём сейчас — все тут поляжем, — панически предупредил Галицара.

Три Пореза угрюмо посмотрел на помощника, потом — на застывшие вдалеке броневики, потом вздрогнул, когда пуля выбила кусочек камня рядом с его головой, и в очередной раз выругался.

— Почему мы не уходим?

— Потому что я хочу убить этого гада!

* * *

«Наш мир умирает. Конвульсии видны всем, и все боятся того, что станет после его смерти. И все приближают его смерть. Страх движет людьми и народами, страх заставляет их быть жестокими, страх превращает в зверей. Они пытаются изгнать страх жестокостью, не понимая, что разрушают и себя, и всё вокруг. Разрушают страхом…»

(Книга Рассвета)

— Тебе не кажется, что это уже слишком?

По тону можно было сделать однозначный вывод: вопрошающему не просто кажется — он уверен в том, что Андрюха вышел за все возможные рамки и не может представить причин, заставляющих Агронома упорствовать. Однако Андрюха сделал вид, что не понимает ни кричащего тона, ни самого вопроса.

— Что именно слишком?

Собеседник хорошо знал уловки Агронома и ответил очень ровно:

— Зачем уделять столько внимания заурядному падальщику? — Степан помолчал. — Честно говоря, я удивлён тем, что ты притащил его в город.

— Нужно было убить его в Зандре? Без суда и следствия? Стать таким же, как все они? — Андрюха покачал головой: — Ни за что.

— Не убить, а расстрелять, и не без суда и следствия, а в тот самый миг, когда Жмых опознал в нём бандита.

— Жмых мог ошибиться.

— Но ведь Три Пореза не отрицает, — прищурился Степан. — Так?

— Так, — признал Агроном. А что ему ещё оставалось?

— Почему же ты его не расстрелял?

— Потому что… потому…

Степан Захаров Кочерга, «мирная» голова Остополя, составляющий прекрасную пару боевому Агроному, был старым, верным и очень близким другом Андрюхи, можно сказать — названым братом, и потому мог позволить себе в разговоре абсолютно любой тон. Но не позволял, потому что уважал. И сейчас Захаров выражал не недовольство, а искреннее недоумение, поскольку для Степана, как для любого нормального обитателя Зандра, жизнь падальщика, а уж тем более — жизнь главаря падальщиков, — означала смерть.

«Падла должен сдохнуть». Эту аксиому люди усвоили крепко, так уж получилось. И Агроном, в принципе, не имел ничего против, регулярно претворяя этот лозунг в жизнь, точнее, опять же — в смерть.