Впрочем, надо признать, все больше и больше ватажников протаптывали дорогу к мосту. Груженный под завязку трюма коч отвалил, на его место заполз в протоку третий. За то время, пока корабли менялись, на мосту выросла целая груда натасканного ушкуйниками добра. Дожидавшиеся рядом судна воины стали сваливать ее сверху в зев трюма, даже не разбирая, что к чему. Егор понадеялся, что ничего хрупкого среди добычи нет. Будет обидно, если драгоценное розовое масло растечется по не менее драгоценному бархату и шелкам.
Небо потихоньку начало светлеть. Одновременно с этим зашевелилась эскадра на озере. Сами корабли пока остались на месте, однако от них к острову Серых Монахов направились сразу пять шлюпок. Егор, не переставая ругаться, побежал вдоль стволов, выбирая те, что смотрят в нужном направлении.
— Федька, штырь!
Выхватив у паренька шест с раскаленным железным крюком, Вожников быстро воткнул его в запальное отверстие одной выбранной пушки, потом другой. Обе послушно рявкнули, снова оглушая атамана и застилая раскат густым дымом. Егор пробежал до башни и успел заметить взметнувшийся между лодками фонтан воды. Судя по расходящимся кругам, второе ядро тоже легло довольно близко к целям.
Шведы, остановившись, затрубили в горн. Похоже, они решили, что стреляют свои. Однако третье ядро, скользнувшее над головами, заставило моряков повернуть назад.
Егор поднял глаза к светлеющему небу. Он никогда не подозревал, что прозрачный весенний рассвет может вызвать в человеке такое отчаяние.
Из башни выскочили несколько раскрасневшихся и веселых ушкуйников, замотанных, словно патриции в тоги, в бархатные занавеси с кисточками.
— Помощь нужна, атаман?! — шмыгнув носом, поинтересовался Никита Купи Веник.
— В ушкуй, быстро! — рявкнул на них Егор. — Мчитесь к тому берегу! Не дайте свести мост. Жгите, режьте, зубами грызите! Что хотите, делайте, но не дайте перекрыть главную протоку!
Ватажники, сразу посерьезнев, скатились по лестнице обратно.
Над Стекольной расцветало утро. Третий коч успешно ушел по течению в море, но четвертый все еще качался с пустыми трюмами. Ватажники лихорадочно работали руками на мосту. Их было, на глазок, уже больше ста. Но большинство все еще «гуляло» в ганзейских кварталах. Юг крепости застилал густой, черный с белым дым. Языков пламени почти не показывалось — видать, хозяевам как-то удавалось пожары заливать. Однако в других местах костры из каркасных домиков полыхали жарко и чисто, дыша лишь дрожащим горячим воздухом.
Внезапно раскат дрогнул, хлестнув по кольчуге каменными осколками. Второе ядро ударило в северную башню, раскрошив одну из бойниц, третье врезалось в стену куда ниже, почти над водой. Запоздало докатился звук выстрела, а дым над озером указал, кто именно ведет по крепости огонь.
Егор, пригибаясь, метнулся вдоль стволов — в нужную сторону, как назло, не смотрел ни один. Он отскочил под прикрытие южной башни, сунул пальцы в рот, залихватски засвистел, потом ругнулся:
— Вот идиоты. Из-за жадности своей на виселицах болтаться будете!
Озеро загрохотало снова, кроша башню в конце раската, но сама батарея ничуть не пострадала. Впрочем, по сравнению с его зимними опытами, точность боя у свеев была на хорошем уровне. С полукилометра попасть в крепость вообще — это пятерка.
Егор выглянул. Оказывается, местный флот уже собрал достаточно людей, чтобы пустить в бой сразу две галеры, растопырившие тоненькие весла, словно сороконожка лапки. Это было неплохо, поскольку корабли подползали к точке, на которую смотрели сразу три ствола.
Атаман выхватил из жаровни запальный штырь, кинулся к пушкам и дал по противнику короткую очередь…
Когда дым рассеялся, стало видно, что галеры попятились.
Оно и понятно. Трехпудовый булыжник, даже завернутый в пеньку, продырявит дощатое судно, как игла пергамент. А сесть на мель посреди фарватера — это как самому себе петлю на шею надеть. Пару дней ни войти будет в озеро, ни выйти. Свеи предпочли дать по раскату еще один залп, заставив Егора и Федьку распластаться на камнях, потом еще один, отчего раскат подпрыгнул чуть не на сажень.
Затем настала тишина. Корабли менялись местами, выводя на удобную позицию два парусника с еще не разряженными стволами. Егор поднялся, но смотрел он не на озеро, а на протоку. Там ушкуйники продолжали лихорадочно сваливать добычу в трюм коча. Но делали это слишком, слишком медленно.