– Сандро, ну ей-Богу, – Ольга с улыбкой отложила газеты, – не помню, из какой пьесы эта фраза, но звучит она так: «… но мы же с тобой умные люди, мы же все понимаем правильно…» Репортер, он человек маленький – чего увидел, о том и написал… И вот приходит в редакцию «Ведомостей Московского Градоначальника» телеграмма – вроде той, что дал кузен Кирилл в Адмиралтейство или генерал Белый в управление Артиллерии – и что бедному редактору делать? Он же скажет: «Этого не может быть, нас подымут на смех, это же Жюль Верн какой-то писал!» – и все перепишет в меру своего разумения. Два корабля НЕ МОГУТ за четверть часа уничтожить целую эскадру. Вспомогательные крейсера НЕ МОГУТ топить броненосцы…
– Ее Высочество права, – вступил в разговор Карл Иванович, – я тут выписал факты, которые присутствовали во всех имеющихся у нас сообщениях. И все эти факты невероятны, и в то же время очевидны, поскольку люди, которые их сообщили, имеют определенную репутацию и заслуживают доверия. Вот смотрите, ход без дымов при скорости в двадцать пять-двадцать семь узлов отмечают все. Мне даже сложно сказать, какой тип машин способен дать такой эффект. Но это только цветочки. И артиллеристы, и моряки отметили частый и убийственно точный огонь артиллерии. По всплескам и разрывам в воздухе скорострельность была грубо оценена как сто выстрелов в минуту для каждого из кораблей. При этом при ближайшем рассмотрении оказывается, что у одного корабля две одноорудийных четырехдюймовых башни, а у другого тоже две башни, но двухорудийных пятидюймовых. Скорострельность на ствол получается вообще невероятная – сорок-пятьдесят выстрелов для четырехдюймовок и двадцать пять-тридцать для пятидюймовок. И невероятная дальность, точность и кучность огня. Правда, это может быть объяснено длинной стволов; те, кто видел эти корабли вблизи, оценивают ее в шестьдесят-семьдесят калибров. И еще – при максимальном калибре в пять дюймов наблюдатели оценивают разрывы снарядов как восьмидюймовые или даже десятидюймовые… и подобное на каждом шагу. Пятнистая окраска, каковую не применяют ни в одном флоте, но которая сильно снижает заметность корабля, а вместе со скоростью и полностью бездымным ходом – и вовсе получаются настоящие «летучие голландцы». Да японцы их увидели наверняка только тогда, когда уже попали под накрытие. И самое главное, Ваши Императорские высочества… Скорость, быстрота всей операции в целом. Что можно успеть сделать за четверть часа? В морском сражении за четверть часа не успеть НИЧЕГО! Командующий эскадрой успеет послать запрос младшему флагману и, может быть – может быть, я подчеркиваю – получит ответ. И вдруг, оказывается, что существуют корабли с соответствующими командами, которые за четверть часа способны уничтожить одну из лучших в мире броненосных эскадр. Это все равно что вместо ходьбы мы будем все время бегать. И как бегать! Пока вы ночью отдыхали, я тут немного посчитал темп движений… Получилась невозможная цифра, на этих кораблях все делается в десять-двадцать раз быстрее, чем обычно. Это уж точно Жюль Верн, или, точнее, Герберт Уэллс. И что из всего этого следует, Ваши Императорские Высочества? А то, что в такой рассказ, состоящий из одних невероятных нелепостей, не поверит ни один здравомыслящий человек…
Великая Княгиня Ольга вдруг вздрогнула:
– Карл Иванович, постойте! Вы сказали набор невероятных нелепиц, а потом произнесли фамилию сочинителя Герберта Уэллса… скажите, в нашем флоте какие есть два самых лучших крейсера – один полегче, другой потяжелее – но вроде одного размера?
– Наверное «Аскольд» и «Баян», – пожал плечами Карл Иванович, – а зачем….
Сначала Великий Князь Александр Михайлович внимательно слушал своего адъютанта. Железная скандинавская логика подводила к какому-то странному выводу. Все, что произошло – невозможно, но факт, оспорить который тоже невозможно. А теперь, затаив дыхание, смотрел на Ольгу.
– Сандро, – обратилась она к нему, – представь, пятьдесят лет назад англо-французский флот осаждает Севастополь. Огромное количество британских и французских кораблей бомбардируют севастопольские форты. И вдруг появляются «Аскольд» и «Баян»… Сандро, результат был бы точно таким же, и точно так же никому не понятным. Вражеский флот был бы потоплен, но никто бы не понял, как это можно сделать. Карл Иванович, что говорит ваша природная обстоятельность?
– Это, конечно, все объясняет, – замялся Карл Иванович, – кроме одного, как такое перемещение могло произойти…
Великий Князь Александр Михайлович пришел в себя.
– Так, ни слова больше! Ольга, ты сравнила наш случай с Крымской Войной. В Крымской войне мы потерпели поражение, от которого оправлялись четверть века. Каким же должно быть поражение сейчас, чтобы Господь решил нам помочь таким способом? – Он повернулся к Великой Княгине. – Ольга, дорогая, я не верю в Уэллсовскую Машину из Хрусталя и Золота. Я православный человек и верю, что для Него нет ничего невозможного, и что Он любит Россию. А посему вот вам мои распоряжения. Больше на эту тему разговоров не вести – ни с кем, даже с Великим Князем Михаилом! Карл Иванович, я сейчас подготовлю несколько телеграмм, отправите их с первой же узловой станции. И молитесь, друзья мои, молитесь за нашу Россию, чтоб пережила все и стала еще краше.
17 марта 1904 года 05:35 по местному времени. острова Эллиота, якорная стоянка у острова Да-Чан-Шан Дао. БДК «Николай Вилков»
подполковник Морской пехоты РИ Александр Васильевич Новиков.
Рассвет встает холодный, рассвет встает седой. Только что вышел на палубу из душной каюты. Над водой стелятся клочья тумана, леерное ограждение покрыто мелкими каплями воды. Наш БДК стоит на якоре у самого берега острова, в маленькой бухточке у основания мыса. Дно здесь обрывисто идет на глубину, продолжая под водой склон горы, и поэтому якорная стоянка всего в полукабельтове от берега. Но долго наслаждаться красотами природы мне не дали. Сзади неслышно подошел вахтенный.
– Товарищ подполковник, с «Трибуца» сообщают, что с юго-запада приближается группа кораблей – «Аскольд», «Новик», «Страшный» и еще два грузовых трампа… С «Аскольдом» установлена связь, командует отрядом капитан первого ранга Рейценштейн.
– Спасибо, лейтенант.
Я еще раз окинул взглядом гладь моря, где солнечные лучи уже начали разгонять туманную пелену. И тут все очарование природы было начисто уничтожено звероподобным криком дежурного по роте, горным обвалом донесшимся из низов: «Р-рота, подъём!» Секунд пять было тихо, потом из люков стали выпрыгивать бойцы, одетые по форме номер два – то есть берцы, камуфляжные брюки, голый торс, бандана. После захвата островов рота как-то без особого распоряжения перешла на полевую форму одежды. Последним на палубу выбрался Александр Петрович Агапеев. В отличие от ребят, он был в галифе и гимнастерке. Вот уже третий день господин полковник стойко перенимал опыт армии двадцать первого века, упорно деля с нами все занятия и тренировки. И если в среднем хроноаборигены были и закаленней, и физически крепче наших современников, то на фоне моих парней они откровенно меркли. Не хватало элементарной подготовки. Без команды парни повзводно построились на палубе. Я сохранил структуру, которая сложилась на момент захвата островов. Три взвода из четырех отделений и спецгруппа усиления под моим личным командованием. Все равно для четвертого взвода, который до присоединения к нам лейтенанта Буткова с «Быстрого» был третьим, не было командира – ну не получился из старшины взводный. Короткая команда – и парни с гиканьем спускаются по сброшенным с борта канатам в пришвартованные внизу трофейные шлюпки, и я вместе с командирами – вслед за ними. Полковник Агапеев, по причине недостаточной подготовки, пока спускается по шторм-трапу. Шлюпок всего десять, по числу отделений, и половина из них – это первый взвод и одно отделение усиления, достигают берега в несколько гребков. Остальные гребут вдоль берега, там примерно через четыре мили есть небольшой причал. Высадившись на берег, строю своих в колонну по два; тропинки здесь узкие, местность, можно сказать, горная, так что по два в самый раз. Командую:
– Сто метров бегом, сто метров шагом, бегом – марш!
Вообще-то это называется волчий скок, примерно по этой методе по любой пересеченной местности быстро передвигались отряды викингов, при этом не имея лошадей. Пробегаем мимо деревни; еще позавчера утром она была пустой, а сегодня тут полно народу – корейские женщины среднего возраста и моложе; дымятся очаги, на которых готовится нехитрая снедь. Пахнет дымом, готовящейся пищей и … не могу понять, чем. А кореянки выходят к тропе, по которой мы только должны будем пробежать, и кланяются нам, прижав правую руку к груди.
Командую:
Сто метров строевым!