– Значит, слышала, – констатировал король с досадой и наклонился, ловя мой взгляд: – Вовсе нет. Я не буду ничего у тебя выпытывать и не стану ни к чему принуждать. Если ты слышала Главного Куратора, то знаешь и мой ответ.
– Может, ты к тому времени уже понял, что я в комнате?
– И намеренно усыпил твою бдительность? – развеселился он от догадки. – Я само коварство.
Последнее он добавил самодовольным тоном, словно делая себе заслуженный комплимент. Я его радости не поддержала, спросив задумчиво:
– Этот Корнелиус… кто он? Придворные вчера упоминали какой-то магический эликсир…
– Эликсир Корнелиуса, – кивнул король. – Маг Главный Куратор возглавляет Академию уже двадцать лет, и всё это время ищет возможность сохранения и приумножения магических способностей. – Амори помолчал перед тем, как продолжить: – В войне за наследство погибла элита боевых магов, тщательно отобранные и обученные блестящие выпускники Академии. Они были молоды и не успели оставить потомство, одарённых детей рождалось всё меньше… катастрофически мало. Вскоре уже некому было вручать агрант – низкий уровень дара не позволял его использовать. Сперва попробовали делать облегчённые модификации агранта, подстраивая их под новый тип магии, но потом вовсе запретили их использовать: многие маги только понапрасну губили себя в попытке выкачать как можно больше энергии.
– У меня не получится научить тебя тому, чего не помню. И Корнелиус не сможет это использовать, ведь у меня колдовство в крови и на крови, – усмехнулась я. – Старое и варварское, как и я сама.
Король придвинулся ближе.
– Забудь про Корнелиуса, он тебе не причинит вреда. Тебе никто и ничто не угрожает в королевстве, где правлю я. Я так долго ждал этого момента, красавица, – дрогнул его голос, в нём появились жаркие хрипловатые нотки. – Гадал, какого цвета твои глаза, воображал, как ты двигаешься, как смеёшься, представлял, как звучит твой голос… Если бы ты знала, как трудно мне даётся это обманчивое спокойствие, – участилась его речь. Стала сбивчивее, лихорадочнее. – Я хочу ласкать тебя, смотреть на тебя, слушать тебя, служить тебе, поклоняться тебе. – Он плавно соскользнул со скамьи и встал на одно колено: – Можно к тебе прикоснуться?
Опять этот вопрос?!
– Ты с ума меня сведёшь, – пробормотала я.
Приняв это сомнительное заявление за разрешение, Амори тут же заключил мою ладонь в плен своих рук, поцеловал пылко и прижался щекой.
– Мой порыв напугал тебя, – заметил Амори. – Но твои слова нашли отклик во мне, и я ощутил твою боль как свою. Марилена, ты не одна. Я всегда помогу и поддержу тебя. Я не стану спешить. Я расскажу тебе всё, и ты полюбишь меня.
Он был красив, наверное, красивее деда, отчего-то подумалось мне. Чеканный профиль, чётче черты лица, выразительнее голубые глаза, светлее густые волосы. Откуда-то из прошлого смутным пятном пришло лицо того Амори, и этого было достаточно, чтобы признать фамильное сходство. Но внешность внука ярче и эффектнее, как и его магический талант. Ведь не секрет, что нас, волшебников, делает красивыми наш дар. Он придаёт нашим лицам наполненность и магнетическую притягательность. И чем сильнее маг, тем пленительнее его внешность.
– Спасибо за понимание, Амори.
– Пойдем, – легко поднялся король и потянул меня за собой, – я покажу тебе кое-что.
Мы вышли, и дежурившие у дверей гвардейцы взяли «на караул», а метнувшийся к королю высокий худощавый мужчина низко поклонился.
– Это господин Боннель, мажордом и моё доверенное лицо, – представил его Амори и распорядился: – Боннель, я веду принцессу к госпоже Левеньи, проследите, чтобы все работницы покинули мастерскую.
Мужчина очередным молчаливым поклоном обозначил повиновение и быстрыми шагами направился вперёд, а мы в более медленном темпе последовали за ним.
– Ты узнаёшь дворец? – Амори взмахом руки указал на этаж, который мы покинули, и лестницу, по которой стали спускаться. – Это старинное крыло, комнаты моего деда располагались здесь. После коронации я решил переехать сюда из нового крыла, построенного отцом.