Даже во время собственного санного похода Мак-Клинток заметил, что «цинга прогрессирует с наивысшей скоростью». Гобсон, имевший в запасе банки с пеммиканом, «сильно подорвал здоровье», и в итоге назад его везли на санях. Мак-Клинток намекал о состоянии Гобсона: «Как губительно влияет последний печальный поход пропавшей команды [Франклина]!». Через несколько лет у Гобсона интересовались: «Вы можете… как-нибудь объяснить, по какой причине цинга могла вас поразить?» Он ответил: «Я бы не назвал это цингой. Я бы сказал, что матросы ослабели, утратили запасы жизненных сил. Я не могу назвать причину, кроме той, что у нас не было возможности получить свежее мясо и овощи».
Успешное плавание принесло честь и славу Мак-Клинтоку и Гобсону, а также утешение леди Франклин. Теперь она знала точную дату смерти своего мужа и то, что он умер на борту корабля задолго до финальных, отвратительных событий на острове Кинг-Уильям, что спасало его репутацию. Он умер на последних шагах к своей цели — открытию Северо-Западного Прохода. У него есть право — по крайней мере нравственное — считаться первооткрывателем. «Печальная очевидность их успеха» — так Мак-Клинток охарактеризовал результаты его экспедиции. Это мнение было полностью поддержано общественностью. Шерард Осборн, командир одного из кораблей в предыдущих поисках, подхватил общее настроение, когда писал о Франклине:
«О, не оплакивайте его, пока не укажете более достойного конца или более благородной могилы! Он хотел жить, но, как Моисей, пал в конце пути — в шаге от воплощения своей мечты».
«Глоуб» сообщал из Торонто:
«Сэр Джон, теперь мы это знаем, спит вечным сном на берегах тех ледяных морей, которые он не напрасно пытался преодолеть. Он умер на посту, как желал бы умереть любой моряк. Окруженный, как мы надеемся, своими отважными офицерами, которые при жизни служили ему верой и правдой, а после смерти упокоили его в холодной и одинокой могиле, где-то у скалистой бухты, с печалью в сердце и со слезами на глазах».
Наконец, 15 октября 1859 г. «Иллюстрированные лондонские новости» попытались воссоздать чувства моряков Франклина во время их последней отчаянной борьбы за жизнь вблизи Виктори Пойнт:
«Лейтенант Гобсон, а потом и капитан Мак-Клинток, по-видимому, были сильно взволнованы, встретив свидетельства того, как одиннадцать лет назад их отважные соотечественники готовились к ужасной борьбе за жизнь и возможность вернуться домой. Кто может рассказать, как они боролись, как они надеялись на чудо, как горстка ослабевших моряков, добравшихся до мыса Херчел, бросилась на колени и взывала к Богу, благодаря за то, что он ниспослал им славу, предоставленную их дорогой страной, и честь быть первооткрывателями Северо-Западного прохода».
Во время своего последнего перехода экипажи «Эребуса» и «Террора» действительно открыли Северо-Западный проход. Но когда они шли по берегам пролива Симпсон, торжества никто не испытывал, так как все окружающее навевало глубокую печаль.
Франклин и его команда двинулись в Арктику с целью найти и преодолеть Северо-Западный проход. Хотя сейчас нам известно, что географически он не единственный и на карте можно проложить множество маршрутов между островов, формирующих арктический архипелаг. Но в то время, до появления специально оснащенных ледокольных судов, ледяная пустыня сводила все возможности прохода лишь к нескольким вариантам.
К 1845 году, когда Франклин отправился в плавание, большая часть Североамериканского материка была нанесена на карту Арктики сухопутными исследователями и требовалось найти только судоходный путь. Когда добавились сведения, основанные на морских исследованиях, стало очевидным, что только относительно небольшая территория в районе острова Кинг-Уильям остается неизученной.
В свой первый сезон в Арктике корабли Франклина прошли пролив Веллингтон до 77° с. ш., но затем — то ли из-за того, что лед им преградил дорогу, то ли из-за задержки смены сезонов — они повернули назад. Экспедиция попробовала двигаться ранее неизведанной протокой между островами Батерст и Корнуоллис на юг к проливу Барроу. Мак-Клинток писал: «Редко такой успех выпадает на одного полярного мореплавателя за один сезон. И когда „Эребус“ и „Террор“ нашли подходящее укрытие на острове Бичи от наступающей зимы 1845-46 гг., возможно, это было самыми достойным вознаграждением за их труды первого года». Навигационный сезон начался в 1846 г. с расхождения льда в проливе Барроу и в Эребус-бей (их зимней гавани на острове Бичи). Корабли отплыли на юго-запад и были опять зажаты во льдах у северо-западного побережья острова Кинг-Уильям в сентябре 1846 года. Какой маршрут выбрал сэр Джон, чтобы добраться до этой точки, остается только гадать, хотя, вероятно, «Эребус» и «Террор» прошли через пролив Нил, который сейчас называется проливом Франклина и находится между островами Сомерсет и Принца Уэльского. Франклин верил, что этот путь успешно приведет его к той части побережья Северной Америки, которую он исследовал двумя десятилетиями ранее. По его картам и расчетам, в районе острова Кинг-Уильям должен был завершаться участок западного берега материка, который потом назвали Землей Короля Уильяма (расстояние Мак-Клинтоком оценивалось в 90 миль/145 км, но на самом деле оно составляло 62 мили / 100 км). Именно этого расстояния не хватало до завершения картографирования Северо-Западного прохода.
Северный участок этого неизвестного прохода был у самой крайней точки суши на северо-западе острова Кинг-Уильям. К этому месту с восточной стороны подошел Джеймс Кларк Росс в конце весны 1830 года, назвав его Виктори Пойнт.
Южный участок начинался с мыса Джона Херчела на южном берегу острова Кинг-Уильям. В 1839 г. Питер Уаррен Диз и Томас Симпсон исследовали берега материка. Двигаясь на восток к побережью полуострова Бутия, они в итоге повернули назад к южному берегу острова Кинг-Уильям. Моряки исследовали остров, пока не дошли до мыса Джона Херчела, где построили гурий — большую пирамиду из камней. Отсюда они вернулись к материку и повторили свой путь, теперь уже на запад. Этот путь со временем был продолжен до Берингова пролива — западных ворот прохода.
Любопытно и вместе с тем трагично, что и Росс в 1830 г., и Диз с Симпсоном в 1839 г. предположили, что район, который они исследовали, был продолжением материка. Здесь выступающая часть земли непосредственно соединялась с юго-западной частью полуострова Бутия. Когда в конце концов Франклин обнаружил мыс Феликс, северную оконечность острова Кинг-Уильям, то, вооружившись картами, описаниями и суждениями ранних исследователей, а также его собственными соображениями о географии региона, он, вполне возможно, решил, что путь по воде закрыт.
Предполагая, что продвижение на восток в этой точке приведет к смертельному исходу, он повернул корабли на юго-запад, прямо на постоянно растущую массу льда, которая панцирем выдавливалась из пролива Мак-Клинток, расположенного на северо-западе. Степень мощи этого ледяного потока невозможно вообразить. Это он покрыл все Северо-западное побережье острова Кинг-Уильям шрамами. Эта ледяная масса никогда не успевала иссякнуть за короткое лето, и корабли там ожидала смертельная ловушка. Она выглядит еще более жестокой, потому что вскоре стало известно, что маршрут вдоль восточного побережья острова летом регулярно освобождается от ледяного плена. И только во время завершающего, обреченного перехода последние моряки с «Эребуса» и «Террора» заполнили пробел, преодолев Северо-Западный проход. По словам исследователя сэра Джона Ричардсона, «они выковали последнее звено Северо-Западного прохода своими жизнями».
Таким образом, исследования острова Кинг-Уильям, проведенные Мак-Клинтоком, помогли воссоздать полную картину последних дней экспедиции. Новая информация дала основные ответы на вопросы о тайне смерти Франклина, хотя еще многое осталось невыясненным. «Иллюстрированные лондонские новости» 1 января 1881 г. попытались прояснить ситуацию: «Поиски [Мак-Клинтока] были поспешными и неполными, так как они не смогли пробиться сквозь снежные завалы и были вынуждены вернуться к судну до летнего схода льда».
Итак, пробелы в истории Франклина оставались, однако желание возобновить расследование катастрофы появилось не у британцев, а у двух ярких американцев, которые, не имея никакого полярного опыта, начали свои поиски независимо друг от друга.
Чарльз Фрэнсис Холл, предприниматель из Цинциннати, штат Огайо, заинтересовался Арктикой после исчезновения экспедиции Франклина. В 1859 г. он решил провести свое собственное расследование. Холл не разделял мнения некоторых исследователей, которые считали, что люди Франклина могли до сих пор оставаться в живых среди инуитов. Кроме того, берега острова Кинг-Уильям необходимо было обследовать именно летом, чтобы попытаться найти больше, чем смогли предшествующие экспедиции. После первой неудачной попытки добраться до острова Холл вернулся туда снова в июле 1864 г. и наконец достиг южного берега в мае 1869 г. Здесь Холлу удалось записать свидетельства инуитов о каннибализме среди голодающей команды Франклина. Он был возмущен, узнав от местных жителей, что они отказались поделиться тюленьим мясом с офицером, предположительно Крозье, и его командой. Инуиты бросили голодающих людей, проигнорировав их просьбы о помощи. Вспоминая, что сами коренные жители Арктики были способны обходиться минимумом продуктов, Холл с горечью писал:
«Эти 4 семьи могли спасти жизнь Крозье и его спутников, если бы захотели… Но нет, Крозье, человек благородного происхождения, умолял их о помощи, а они не остановились даже на день, чтобы поймать для них тюленя, и рано утром, по их словам, покинули большую голодающую группу белых».
Холл перечислил предметы, принадлежащие экспедиции Франклина, которые нашел у инуитов, включая письменный стол из красного дерева. «В последнее время он использовался в качестве лотка для потрохов». Холл записал свидетельства инуитов о том, что на острове Кинг-Уильям было выкопано и брошено незахороненным тело: «Этот белый человек был очень большой и высокий, а по состоянию десен и зубов было видно, что он ужасно больной». Инуиты также рассказывали, что видели корабль недалеко от острова О’Рейли, за полуостровом Адэлейд. Холл счел это доказательством того, что «Эребус» или «Террор» «завершили Великий Северо-Западный проход». Инуиты рассказывали, что сначала они с большой осторожностью приблизились к кораблю, но увидев, что на нем никого нет, поднялись на борт. В запертой каюте они нашли «мертвого мужчину, чье тело было очень большим и тяжелым, а зубы длинными. Впятером они едва смогли приподнять этого гигантского „коблуна“ и оставили его там, где нашли». По предположению Холла, инуиты принялись растаскивать корабль по частям. Среди многих предметов на борту имелось и мясо в консервных банках.