Филипс усмехнулся:
– Думаете, для нас это важно? Даже в семьях из высшего общества бывают такого рода проблемы. Проблемы… Ужасное слово. Нет, Адам был аутсайдером. Всегда отличался от нас. Еще больше, чем Пак, а ведь он – не забывайте – пакистанец. Старина Пак чертовски хорошо играл в крикет. Чертовски. Три года подряд открывал матчи, а за такое уважают. Адам – совсем другое дело. Не из-за наркотиков. Просто он был стипендиатом. За наше обучение платили родители, а бедняжке Адаму приходилось из кожи лезть: бренчать на банджо, дуть в гобой. Вижу, я вас задел. Считаете меня снобом.
– Скажите, Свин, а когда вы видели его в последний раз?
– Перестаньте меня так называть. Раз-другой прозвучало забавно, но ведь это зовется беспочвенным панибратством, констебль.
– Детектив.
– Ах да. Извините, констебль.
– Свин – всего лишь старое школьное прозвище. Ласковое.
– Не помню, чтобы мы встречались в школе. Вы, случайно, не туалеты мыли?
– Бросьте, Свин. Так когда вы последний раз видели Адама?
– Много лет назад. Он выпрашивал у меня деньги. Хнык-хнык. Бедненький я, несчастный. Посмотри на мои вены. Не знаю, где взять следующую дозу. И все такое. Я дал ему, сколько у меня было, и он ушел.
– И вас не обеспокоило, что эти деньги он потратит на наркотики?
– Ничуть. Я и не ждал, что он купит на них обезжиренный йогурт.
– Но кто мог его убить и почему? Хьюго Бак – другое дело. Он бил жену.
Филипс хитро взглянул на меня:
– Неравнодушны к Наташе? Не вашего полета птица. Дороговата для вас.
Я положил руку ему на плечо:
– Спрашиваю еще раз. Очень вежливо. Зачем кто-то решил убить бездомного наркомана, Свин?
Он метнул в меня взгляд, полный ярости:
– Послушайте, вы не заслужили права называть меня глупым детским прозвищем. А теперь представьтесь и покажите удостоверение. Зачем вы сюда пришли?
– Чтобы понять. У вас наверняка есть какие-то догадки. Только не рассказывайте, что Бак трахал домработницу, а Джонс играл с огнем. Ваш друг, Нэд Кинг, говорит, что эти две смерти никак не связаны. Мистер Хан считает так же. Но я подозреваю, что они оба кривят душой. И вы тоже, Свин.