Книги

Перстень Царя Соломона

22
18
20
22
24
26
28
30

Так что о моем уме он был пусть и не такого высокого мнения, как о своем, но ценил его. К тому ж я был с ним солидарен практически во всем. Согласитесь, что когда собеседник и раз, и два, и три разделяет вашу точку зре­ния, то вы, даже если поначалу считали его чуть ли не на­битым дураком, потом обязательно сделаете вывод, что он, может, и не блещет умом, но в здравомыслии и логике ему не отказать. Да и вообще, если разобраться, то не та­кой уж он дурак, как думалось недавно.

Так и тут. К тому же меня Висковатый никогда не дер­жал за дурака.

Но еще до перехода к обсуждению дел, о чем бы ни был мой рассказ, я всякий раз ухитрялся закончить его почти одной и той же фразой:

— Да, кстати, почтеннейший Иван Михайлович, мне тут припомнилось, что некто обещался стать моим сва­том. Так не подскажешь ли мне, как бы поудобнее напом­нить ему о том?

Висковатый либо хмурился, либо вяло отмахивался — мол, не до сватовства нынче, либо отшучивался в ответ:

—  Не пойду я туда не знаю куда просить руки дочери у того не знаю кого.

Два раза это сошло ему с рук, но я не зря регулярно на­вещал подворье Ицхака. На третий раз, выслушав его, я невинно заметил:

—  Отчего ж. Известно мне, как кличут Машиного ба­тюшку. Андреем Михайловичем. И подворье его отсель недалече. Ежели выехать из Никольских ворот, то и полу­версты не будет, как мы в него упремся. Как раз по сосед­ству с церковью Трех Отроков. Так что — когда пое­дем-то?

Не было там этой Серой дыры. Даже хода туда не было.

Совсем.

Глава 14

ЗДРАВСТВУЙ И... ПРОЩАЙ

—  Ну уж вот это ты никак не мог из моих речей вы­знать,— после недолгой паузы настороженно заметил Иван Михайлович, услышав адрес местожительства князя Долгорукого.

—  И впрямь не мог,— согласился я, пояснив: — Добрые люди подсобили.

В памяти тут же всплыл позавчерашний день и как «добрый человек» Ицхак бен Иосиф уныло глядел на меня, когда после сообщенного я от избытка чувств чуть ли не пустился вприсядку.

Я понимал грусть купца. Та афера с займом денег, кото­рую мы с ним затеяли, по его мнению, потихоньку кати­лась к печальному финалу, когда эти рублевики придется возвращать хозяевам, да еще добавлять к ним свои, и в не­малом количестве. Одному только Фуникову-Карцеву, ссудившему нам пять тысяч, предстояло дополнительно вернуть столько, сколько стоили все товары Ицхака. Впрочем, я его имущество не считал, а сам купец наверня­ка изрядно преувеличивал грядущую финансовую катаст­рофу. Однако как бы там ни было, а почти все заимодавцы продолжали жить и здравствовать как ни в чем не бывало, поплевывая с высот своего благополучия на мои мрачные прогнозы относительно их рокового будущего. А может, и не поплевывали, поскольку ничего не знали. Пока на Пы­точный двор в Александрову слободу забрали помимо Шапкина лишь одного, да и то из мелких подьячих Раз­бойной избы, которому мы должны были всего двести рублевиков основного долга, не считая полусотни сверху.

— Зато перстень получишь,— попытался успокоить я.

— Я и так его получу,— убежденно заявил он,— К тому же я надеялся, что это видение пришло к тебе благодаря ему, а тогда я получил бы подтверждение своим догадкам о его силе. Сейчас же выходит...

— Да ничего еще не выходит. До конца июля времени уйма,— перебил я.

—  Суд — процедура долгая,— вздохнул он,— К тому же все они в высоких чинах. Их еще надо уличить в свершен­ных преступлениях, доказать неоспоримую причастность, а на это обычно уходят многие-многие месяцы. Когда я изучал магдебургское право, то там говорилось...