Книги

Анатомия зла

22
18
20
22
24
26
28
30

Джимми-таки удалось уговорить своего подопечного помочь ему ликвидировать последствия вчерашнего ливня. Они трудились с раннего утра. Правда, возиться с превратившейся в грязь землей Гроэр наотрез отказался, но зато с удовольствием собирал поломанные ветки и сжигал их, устроив в дальнем углу сада знатный костер.

Солнце, снова безраздельно царившее на небосводе, с медлительной торжественностью уже повернуло в сторону Запада, когда Гроэр и Джимми одновременно уловили шум мотора, нарушивший сонную тишину умиротворенной природы. Едва заслышав мучительно знакомый звук, оба бросились к воротам, спеша и толкая друг друга. Сколько помнил себя Гроэр, они поступали подобным образом всякий раз, когда приезжал Учитель, превратив эту, казалось бы бессмысленную суетливость почти в ритуал.

Затаив дыхание, Гроэр ждал, как волшебства, того краткого мига, когда ворота сами собой бесшумно разъедутся. От нетерпения и волнения у него пересыхало во рту. Еще минута... еще секунда... Вот оно! Нет, не Учителя, не его машину искал страждущий взгляд юноши. Он летел дальше – к дикому скалистому плато, раскинувшемуся по ту сторону ворот, по ту сторону плена. Но видение бывало столь мимолетным, что его никогда не удавалось рассмотреть в деталях. Ворота, едва пропустив внутрь машину, так же быстро и бесшумно смыкались, и взгляд юноши, полыхнувший отчаянием и восторгом, уткнувшись в железную преграду, снова тускнел.

Открылась и захлопнулась дверца. Гроэр отступил на несколько шагов назад, опасливо косясь на железного зверя, с детства вселявшего в него мистический страх. Как-то, лет десять назад, дождавшись когда Учитель поднимется в библиотеку, мальчик Гроэр приник расплющенным носом к окну его четырехколесной диковины, с любопытством разглядывая салон, приборы, руль, мягкие кожаные сиденья. Его внимание привлекли два непонятного назначения выступа, торчавшие по бокам машины, как ушки морского льва. Заглянув в один из них, Гроэр, холодея от ужаса, увидел живые глаза Учителя, в упор смотревшие на него. Но ведь он – Гроэр это точно знал – в тот момент находился в доме, на втором этаже! Весь дрожа, мальчик бросился наутек, спрятался в кустах и просидел там до тех пор, пока вездесущий Джимми не отыскал его и не выволок силой.

Опекуну пришлось изрядно потрудиться, чтобы выяснить причину столь странного поведения. Когда же он понял, что всему виной обыкновенное зеркало, в которое Гроэр заглянул впервые в жизни, он принял единственно разумное решение ничего ему не объяснять.

Гроэр вырос. Но детский страх по-прежнему сидел в нем. Ничто не могло заставить его приблизиться к машине, которую стережет сам дух Учителя.

Прибывший расправил затекшие плечи, хрустнул суставами, разминая пальцы, окинул скучающим взглядом кроны ухоженных фруктовых деревьев и только после этого соизволил заметить две неподвижно застывшие фигуры.

- С приездом, сэр! – подобострастно приветствовал его Джимми. – А мы вас заждались.

- Чем порадуете? – не прореагировав на приветствие, поинтересовался тот.

- Все в порядке, сэр. Все живы-здоровы.

- Вот и хорошо, – удовлетворенно кивнул Учитель и, заметив собаку, жавшуюся к ногам Джимми, спросил: – А этот как? Что-то он мне не нравится.

- Честно говоря, мне тоже, сэр. Плохо ест, много спит. Вялый какой-то.

Тим, явно понимавший, что речь идет о нем, переводил напряженно-испуганный взгляд с одного на другого, отчего венчик из длинной шерсти, торчавшей во все стороны на его макушке и наполовину скрывавший бело-коричневые пуговки глаз, смешно шевелился.

Учитель наклонился и, не обращая внимания на мелкую дрожь, мгновенно охватившую тщедушное тельце собаки, по-хозяйски ощупал ее шею. Тим замер, будто прикосновение это его разом парализовало, устремив умоляющий взгляд на Джимми. Учитель между тем сунул руку под его переднюю лапу – сердечко, скрытое тонкими ребрами и тощей шкурой, несколько секунд билось об его ладонь частыми короткими толчками.

- Ничего страшного. Просто хандрит и трусит... Чем собираешься меня кормить?

- На ваш выбор, сэр, – тотчас оживился Джимми. – Могу зажарить на вертеле цыпленка, могу сварить отменную уху.

- Так ведь цыпленок твой наверняка еще бегает?

- Бегает, сэр.

- Не годится. Пока ты его отловишь, пока свернешь шею, ощипешь да выпотрошишь, я умру с голоду. Давай уж лучше уху. Только, будь добр, поторопись. Времени у меня в обрез. И не забудь опорожнить багажник. Там, как всегда, продукты и кой-какая новая одежда для вас. Надеюсь, я ничего не упустил.

- Вы очень добры к нам, сэр.