Идея показалась Лоцману толковой. Второй проход располагался с противоположной стороны – времени вполне хватит, чтобы взять себя в руки и успокоиться.
Онисим двинулся вдоль ограждения, глядя под ноги, опираясь на сетку рукой. Путь вышел недолгим. Теперь он смотрел на школу с другой стороны, и вместо парадного крыльца тут виднелись служебные выходы и вход в подвал.
Двадцать метров – и он внутри. Только Хищник будет явно не рад такому гостю, а то и хуже. Сталкера, дерзнувшего перейти ему дорогу, не выполнить договоренности, Хищник мог заказать наемникам, закабалить в должники или пустить «отмычкой»…
Заходить к нему штрафником с черного хода будет неуважением. Лучше все-таки с парадного. Сталкером, признающим свои грехи и с посылкой, их искупающей…
С этой мыслью Лоцман снова двинулся вдоль сетки. Пройдя полный круг, остановился напротив парадного входа. Вновь остался метр до черты, и вновь не хватало мужества пересечь ее. Переминаясь с ноги на ногу, Лоцман смотрел на вывеску и думал, думал, думал – как отключить инстинкты самосохранения и просто сделать шаг вперед. Это было сродни тому, как заставить себя шагнуть в аномалию, шагнуть навстречу мгновенной смерти.
Двери школы открылись. На крыльцо вышли военные сталкеры. Четверо, в миротворческой униформе. Лоцман все понял – тот самый патруль, с которым он боялся встретиться по дороге сюда. Пока военсталы пробавлялись в баре, он успел добраться до безопасной территории… или все же небезопасной?
Бойцы заметили его. Положили руки на автоматы. Лоцман видел, что они обращаются к нему, но почему-то не слышал ни слова. Военсталы спустились с крыльца и пошли к нему. На их лицах читались брезгливость и презрение. Линия безопасной территории находилась в метре от сталкера, но он не мог заставить себя пересечь ее.
«Они же сейчас обдерут меня до нитки, и никто слова им не скажет!» – Лоцман запаниковал. Выйти живым из стольких передряг и столь глупым образом лишиться всего в метре от цели! Разум рвался за черту, как птица из клетки, но инстинкты мертвой хваткой удерживали тело на месте.
Военные приближались. Судя по шевелящимся губам, они материли оборзевшего сталкера, затеявшего игру «я в домике». Один сплюнул сквозь зубы. Второй энергично стукнул кулаком в ладонь. Капитан прищурился и закурил сигарету. Последний приготовился сделать рывок, чтобы помешать наглому бродяге пересечь границу.
Четверка бросилась вперед. Лоцман закрыл глаза в ожидании расправы. Лязгнули зубы. Пришло осознание, что он уже не стоит, а лежит. Открыв глаза, увидел, как с носа и губ в пыль капает кровь. Все прошло в полной тишине, без каких-либо ощущений, будь то боль или физический контакт.
Невидимая сила перевернула его лицом к темно-серому небу. Вместо четырех озверевших рож и вскинутых для удара кулаков Лоцман увидел лицо Гашека Мавра. Гашек, родом из Чехии, был неплохим парнем, правда, не очень удачливым, и получил кличку из-за страсти к одноименной карточной игре. Когда он в конце концов загремел в должники к Хищнику, никто не удивился. Как бы там ни было, Лоцман в растерянности глянул на виноватую улыбку Гашека, на его похлопывающую по комбезу ладонь и на четырех недовольных вояк, стоящих над сталкерами, но почему-то не дающих воли кулакам и сапогам.
Черта. Двор убежища. Он оказался за чертой, однако страхи не превратились в реальность. Он не умер на месте и не попался в лапы «миротворцев». Гашек помог сделать шаг за черту, помог избежать расправы.
Капитан что-то сказал Гашеку, затем открыл висящий на карабине бронежилета контейнер и показал содержимое. Онисим лежал неподвижно, боясь лишний раз пошевелиться, и тем не менее увидел, что в контейнере лежит «гроздь». Офицер движением глаз показал за периметр ограды и кивнул, предлагая сталкеру-должнику сделку.
Гашек что-то ответил и отрицательно покачал головой. Взял Лоцмана за плечи, чуть оттащил от забора и усадил. Онисима охватила радость. Перед глазами все поплыло, и он осознал, что плачет. Гашек оказался не подонком – вот так просто взял и спас ему жизнь. Вытерев шейным платком слезы и кровь, Лоцман схватился за руку Гашека и поднялся на ноги. Вояки беззвучно переговаривались, вероятно, костеря борзых сталкеров. Лоцман удивленно моргнул, заметив растянувшегося у ног капитана эхо-пса. Мутант был крупным, с седоватой шерстью, кое-где в бурых пятнах засохшей крови.
Несмотря на то, что стычка с военными еще не закончилась, эхо-пес приковал к себе все внимание Лоцмана.
Откуда взялся зверь? Почему не нападает? Почему спокойно лежит? Ручной? Если ручной, то чей? Капитана? Может, Дока? Док в гостях у Хищника? Удача?..
Мысли-вопросы сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Погрузившись в себя, Лоцман даже не заметил, как военсталы решили продолжить патрулирование и скрылись за домами. Гашек попробовал поговорить с горе-сталкером, потом понял, что бесполезно и Лоцман не то что идти, даже нос зажать не в состоянии. Тогда он схватил гостя за лямку вещмешка и потащил внутрь «Острова сокровищ».
Глава 15
Расчет
Оружейку и раздевалку Лоцман миновал едва ли не в панике, и только в бывшей школьной столовой, а ныне баре, его слегка отпустило. Мысли потихоньку исчезли, осталась лишь эйфория, получившая мощный импульс в связи с благополучным окончанием перехода. Гашек налил попить воды и дал кусок льда – приложить к разбитому носу. Холода Лоцман не чувствовал, но видел, что кровь больше не сочится. Когда Гашек ушел доложить Хищнику, Онисим окинул взглядом столовую. Вдоль стен тянулась сколоченная из досок «барная стойка», по центру стояли обеденные столики. За одним коротали время трое сталкеров-анархистов. В тусклом свете люминесцентных ламп они напоминали оживших мертвецов. На облупившихся стенах сохранились потемневшие от времени школьные плакаты. «Хлеб – драгоценность, им не сори, хлеба к обеду в меру бери», – прочитал Лоцман выведенные каллиграфическим пером слова. И еще: «Когда я ем – я глух и нем!»