Книги

Приключения профессора Браннича

22
18
20
22
24
26
28
30

Глава 15

Триас

Золотые лучи восходящего солнца пышным пурпуром окрасили небо и весело заиграли на зелени лугов и лесов, на зеркальных водах. Гигантские хвойные деревья слегка покачивались и склоняли свои вечно зеленые ветви, словно приветствуя друг друга. Тут же важно колыхались пушистые ветви саговых пальм, дивных деревьев, представляющих собой как бы слияние трех разных типов. Они напоминали и папоротники, и хвойные деревья, но больше всего позднейшие пальмы. Плоды в виде шишек с непокрытыми семенами, приближали их к соснам и араукариям. От папоротников они позаимствовали пушистые листья, вырастающие из верхушки ствола. Они не так стройны, как пальмы, несколько тяжелы и грубоваты на вид, но все же очень на них похожи. Рядом с гигантскими хвойными деревьями, они нисколько не терялись – наоборот, задавали тон картине, так как были самыми совершенными представителями флоры своего времени. У подножия их теснились кусты, травы, целый лес разных мелких растений триасового периода. Открыли глаза дневные животные, ночные же спешили укрыться в своих мрачных углах. Проснувшиеся путешественники были поражены красотой развернувшейся перед ними картины. Недоставало лишь оживленной, легкокрылой толпы высших насекомых и шумных птиц – иначе даже лорд Кэдоган мог бы решить, что они оказались в нынешнем тропическом лесу. Осторожные, подозрительные четвероногие прятались в тени деревьев, в кустах и травах, и трудно было даже заподозрить их присутствие.

Зато растительный мир являлся здесь во всем своем великолепии и красе. Путешественники долго бродили по прелестным рощам и лужайкам и, наконец, набрели на живописный берег реки, лениво катящей свои мутные воды.

Торжественную тишину нарушало лишь стрекотание жестких крылышек кузнечика, самого старого представителя крылатого царства и других насекомых, скрытых средь ветвей и в траве. Ни одно животное не попалось им навстречу. Приблизившись к берегу, они услышали какой-то странный шум и невольно остановились.

Из-за деревьев быстрыми прыжками приближался великолепный крокодил, рядом с которым самый большой американский аллигатор показался бы карликом. Каждым скачком этот широкий и плоский великан покрывал сотни две шагов, затем зигзагом сворачивал в другую сторону и опять стрелой пролетал двести шагов. Еще одна секунда, и раздался оглушительный шум. Плоскоголовое короткошеее чудовище бросилось в воду и с такой силой ударило по волнам своим могучим хвостом, что брызги взлетели чуть не на двадцать футов в высоту. Затем опять наступила тишина.

– Знатная штука! – заметил Станислав, который стал понемногу привыкать к всякого рода гадам и перестал их так бояться.

– Да, ничего себе, – буркнул лорд и, обратившись к профессору, спросил – Что это за животное?

– Это белодон, – ответил Браннич, – хищник, сеющий на своем пути страх и разгром. Ни один гад не решится приблизиться к реке, которую он избрал своим притоном.

– А на суше он не опасен? – спросил Станислав.

– На суше он часами лежит неподвижно и вынюхивает добычу. Почуяв ее, он с быстротой молнии бросается на нее и втаскивает в воду, где разрывает крепкими когтями своих передних лап и съедает. Он чрезвычайно ловок и неустрашим в своей стихии, на суше же несколько робок, неловок и неуклюж. Лишь страх может заставить его быстро двигается.

– Зачем же он вылезает из воды, если ему там лучше?

– Во-первых, он любит греться на солнце, а во-вторых, у него натура цыганская. Он не может долго оставаться на одном месте и переходит из одной реки в другую. Но это не самое крупное пресмыкающееся из обитающих здесь. На суше здесь водятся экземпляры гораздо крупнее.

– Неужто?! – воскликнул с удивлением и испугом Станислав.

– Именно. Не забывай, мой милый, что мы в триасе. Как и следующие два периода, это – рай пресмыкающихся. Они живут здесь бесчисленными легионами всевозможных пород и видов, на суше и в морях, являясь повсюду полновластными хозяевами. Необычайные размеры многих из них могут идти в сравнение разве что с чудовищным их видом. Особенно поражают своей колоссальной величиной некоторые сухопутные виды – из обширного отряда динозавров. Впрочем, кроме пресмыкающихся здесь достигают внушительной величины и некоторые земноводные, а именно из группы известных уже тебе лабиринтодонтов.

– И мы можем встретить всех этих чудовищ? – спросил Станислав.

– Ничего нет легче. Однако не пугайся. Мы для них совершенно незнакомые предметы, и они из врожденной осторожности будут нас избегать.

– А если мы встретим какого-нибудь голодного гада?

– Гм… Тогда, пожалуй, он примется за нас.

Станислав только вздохнул.

Больше оставаться в этом месте им было незачем, и путешественники решили отправиться далее. Они почти целый день плелись на северо-запад. Несмотря на то, что здесь было много интересных предметов для наблюдений, ими овладевало тоскливое, неприятное чувство. Англичанин сообщил геологу о том гнетущем впечатлении, которое производит на него эта местность.