– В битве? – скрывая смущение за простым вопросом, Сигурд кивнул на изувеченную руку барона Бриана.
– Да, под Аскалоном
Стали выгружать товары, и набежали алчные купцы, толкаясь, крича, напирая. Но на подмогу растерявшемуся Орму Кюрлингу, пришёл суровый Даг сын Эйлива. Могучий, страшный, одноглазый, заросший бородой, он грозно заревел на торговцев, и те в панике, толкаясь, сбивая и топча друг друга, отступили. Рабов загнали в загон, дабы подкормить и потом продать с большей выгодой. А все остальные диковинные товары, отнесли в отведённый для этого склад, и барон Рейнольд Бриан выставил возле него крепкую стражу. Сигурд приказал, чтобы два десятка норвежцев тоже остались и стерегли добро.
Ему отвели целое крыло в величественном Норманнском дворце, и в изумление застыл Сигурд, глядя на великолепное убранство залов, на большую кровать с мягким матрасом набитым нежнейшим лебяжьим пухом, на шёлковые простыни и занавески, на серебряные подсвечники, и повсюду инструктированную позолоту.
Брат Бернард с радостью узнал, что христианские государства в Святой Земле ещё держаться, непосредственная угроза Иерусалиму со стороны язычников пока не грозит, и истово помолившись, занял комнатку поскромнее, где устало, испытывая истинное блаженство, растянулся на ложе из соломы покрытом бараньей шкурой.
Нет ничего лучше, чем после трудного, утомительного похода, после битв, лишений и страданий, окунуться в веселье богатого города! И с диким восторгом норвежцы окунулись в него, забив таверны, тратя деньги на вино, еду и шлюх!
Сигурд сын Храни, видя печаль своего конунга, привёл ему чёрную рабыню, пышную, с крутыми, волнующими бёдрами, с большой грудью, где выделялись подкрашенным красным соски, а тело её, было умащено маслами и благовониями. Лёгкая, полупрозрачная накидка, не скрывала, а наоборот, подчёркивала красоту этой прелестницы.
Но девятнадцатилетний конунг отверг сей дар, выгнал рабыню, и сурово, но как-то с болью, посмотрел на Сигурда сына Храни.
Тот засмущался, поспешил уйти и решил посоветоваться с Дагом сыном Эйлива.
– Уж не заболел ли наш конунг? Женщину не хочет, вино не пьёт, ест без охоты… А до Йорсалахейма
Даг задумчиво почесал бороду, затем затылок, и со вздохом сказал:
– Я, не силён в таких делах, советы давать…Вот был бы жив мудрый Видкунн, он бы знал, что делать…
Громко звеня шпорами, нарушая покой и уединение Сигурда, вошёл барон Рейнольд де Бриан.
– Мой господин Великий граф Сицилии Рожер Отвиль, завтра прибывает в Палермо! Он хочет лично поприветствовать, прибывшего в его владения короля далёкой Норвегии!
Сигурд молился, о спасении загубленной им души прекрасной Эрмесинды, и вздохнув, повелел готовиться.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Рожер прибыл не один, а вместе со своей матерью-регентом – Аделаидой
По случаю приезда правителей, город был разукрашен – улицы убраны, устланы коврами, балконы и террасы увиты гирляндами живых цветов, жители облачились в свои лучшие наряды, трубили герольды, во всех церквях звонили колокола, выстроился в начищенных доспехах гарнизон.
Для торжественной встречи Сигурду подвели превосходного, белого как снег, чистых арабских кровей жеребца. И даже он, мало смыслящий в лошадях и верховой езде, оценил и признал его красоту и стать. По тавернам и притонам, ему удалось собрать своих приближённых, и они, с удивлением озирались вокруг, видя искреннюю радость простых горожан, и почтение на лицах знати. И вспоминал Сигурд как он, когда приезжал в какую-нибудь землю своих владений, вершить суд или там собирать дань, видел повсюду озлобленные, гневные, враждебно настроенные лица норвежцев. А тут…
– Живут же люди! – в восхищении простонал за его спиной Орм Кюрлинг.