Решительно ничего хорошего там не оказалось — утренние сумерки, холод, ветер, снег. Причем снег сухой и мелкий. Его несли порывы ветра, и было непонятно, метель это или пурга. Семен уже приучил себя не мечтать в таких ситуациях о теплой квартире или ванне с горячей водой. Однако в данный момент ему почти до слез захотелось солнца, тепла и… определенности ситуации.
«Допустим, на нас собираются напасть. Что можно сделать? Снять лагерь и убраться отсюда? Но по такому снегу мы сможем двигаться, в лучшем случае, со скоростью пешехода — всем, кроме каюров, придется идти на лыжах впереди каравана и торить лыжню для нарт и собак. Остаться на месте, занять оборону? Но вероятный противник знает о нашем местонахождении и может адекватно спланировать атаку… Ч-черт, и видимость безобразная!»
Когда окончательно рассвело, даже Семен смог разглядеть сквозь снежные заряды черную полоску вдали. Собаки начали рваться и лаять. По-видимому, стадо стояло на месте, а если и приближалось, то очень медленно. По приказу начальника лагерь был свернут, груз увязан, собаки запряжены.
— Тронулись! — дал команду Семен и занял место в арьергарде. В принципе, часть оружия можно было свалить на задок нарты, но он решил весь арсенал тащить на себе: арбалет, сумку с болтами, пращу, сумку с камнями и, конечно, пальму, древко которой исполняет роль лыжной палки. И со всем этим вперед — сквозь пургу.
Семен перегревался изнутри и жестоко мерз снаружи. Плюс к этому в короткие просветы между снеговыми зарядами он видел, что стадо позади скорее приближается, чем отдаляется.
Километр… Километр… Еще километр…
Местность сделалась совсем открытой, а склон, вдоль основания которого они двигались, более крутым и ровным. Даже не будь пурги, в левую сторону видимость не превышала бы сотни метров. К тому же сменился ветер — стал дуть в основном навстречу.
Далеко впереди Хью вышел из строя и остановился, пропуская мимо себя упряжки. Когда Семен с ним поравнялся, неандерталец спокойно сказал, показывая вперед:
— Там бык тоже. Много.
— Очень мило с его стороны, — сказал Семен и злобно выругался. — Я на его месте еще бы и сверху зашел! Капюшон надень — голову отморозишь и будешь ошибаться, как я.
— Голова морозить нет, — усмехнулся Хью и постучал себя пальцем по низкому широкому лбу. — Там кость один!
— Не один, а несколько! — поправил начальник своего подчиненного. — Останавливай караван к чертовой матери! Нарты ставь в круг — вплотную. Собак распрягайте и привязывайте!
Из груженых нарт составили кривобокий многоугольник. С собаками пришлось повозиться — они норовили вырваться и убежать, словно чуяли опасность. Ветер вдруг стих, воздух очистился от снега, и Семен, взглянув вверх, мрачно усмехнулся:
— Ну вот, на сей раз не ошибся!
Дело в том, что некоторая свобода выбора при принятии решения у него все-таки имелась: к примеру, можно было не останавливаться, а продолжать движение в другом направлении. Уходить вправо было бесполезно — через пару сотен метров начинался кустарник, забитый, вероятно, снегом по пояс. А вот ровный пологий склон слева выглядел очень соблазнительно. Только теперь на перегибе этого склона в какой-нибудь сотне метров от каравана одна за другой стали возникать фигуры бегущих быков и… людей!
Три… Пять… Восемь… Одиннадцать!
Сосчитать людей Семен не смог — оказавшись на склоне, они отстали, и животные заслонили их своими телами. Семен слишком долго прожил в этом мире, чтобы спутать убегающее от опасности крупное копытное с разъяренным самцом, атакующим противника. «Как они умудрились их так разозлить, ведь сейчас не период гона?!» — мелькнула глупая и бесплодная мысль.
Изматывающе-тягостное развитие событий сменилось их стремительным калейдоскопом. С ужасающей ясностью Семен понял: он не знает, что делать в такой ситуации! «Нарты быкам не помеха — их и человек перепрыгнет. Они нас просто сметут…»
— И-айти! — негромко прикрикнул Хью, и пятеро неандертальцев подняли тяжелые взведенные самострелы.
— Хетху, Утхо, Лиук — тыгана тау!