Книги

Дервиш света

22
18
20
22
24
26
28
30

Но пришло, наконец, письмо, в котором Георгий Иванович писал про Самарканд, и Юлдуз начала собираться на родину, надеясь разыскать «отца своего сына». Революционные эмигранты помогли достать документы, собрать деньги.

Отъезду помешала война. Все дороги оказались перекрытыми немецкими субмаринами. Некий знакомый, с которым был связан в Цюрихе Георгий Иванович, поднял идею поехать Юлдуз через Средний Восток. Храбрая Юлдуз не растерялась. Под видом турчанки она на итальянском пароходе попала в Стамбул, а оттуда через Малую Азию в Персию, в Туркестан.

Миша проследил по географическому атласу весь путь Юлдуз и Рустама и откровенно позавидовал. С величайшим усердием принялся ей помогать найти Георгия Ивановича. Странно только, что в том доме, или, вернее, домике Ибрагима-сандуксоза, упоминавшегося как дом Кары, где собирались часто просвещенные самаркандцы — сыновья доктора брали там уроки узбекского языка, — ни разу не поминалось имя подпольщика. Миша в душе даже сомневался, действительно ли Георгий Иванович после своего бегства оставался в Туркестане или приезжал в его пределы? Но до поры до времени он не хотел огорчать тетушку Юлдуз.

Тем более восторг перед ней не только не прошел, но и еще усилился, и он ловил каждое ее слово, когда она рассказывала о своем путешествии.

Средиземное море. Босфор. Древняя Византия. Долгий и трудный путь через Малоазиатский полуостров — в поезде, в курдской повозке, верхом через перевалы. На верблюде через Большую Соляную пустыню… И этот «безумный вояж» успешно совершила молодая женщина с маленьким ребенком.

— Мне помогли чадра и деньги. Чадра скрывала, что я молода и красива. Деньги заставляли всех делать то, что я приказывала. Но, конечно, в Тегеране и в Мешеде я не говорила, что муж мой революционер. Все видели во мне супругу коммерсанта, торговца опиумом из Синьцзяна, и без разговоров подписывали бумажки.

Юлдуз играла роль знатной дамы и добралась до Самарканда, до Михайловской, 3, истратив последний червонец.

— Ваше путешествие, — говорил Миша, — надо описать в книге. Живописное, удивительное путешествие!

— Только сейчас не описывайте. Иначе Георгию придется плохо!

Потом она как-то между прочим произнесла название «Дагбид». Знает ли Миша, что это такое?

— Конечно, знаю. Мы туда скоро поедем на охоту. Есть тут дядя Митрофан. Он прошлый год брал нас пострелять фазанов.

Но Юлдуз не интересовали ни фазаны, ни охота. И она больше не поминала в разговорах Дагбид.

Зато это слово вызвало немалый переполох в домике Ибрагима-сандуксоза в махалле Кызыл-Курган.

Весьма почтенный, весьма спокойный домулла Шукури весь встрепенулся, взволновался, когда во время очередного урока арабской каллиграфии Миша помянул о предстоящей охоте в тугаях близ Дагбида, кишлака, расположенного по ту сторону Зарафшанского протока Акдарьи.

— Что же вы там хотите делать, мой уважаемый шогирд? Не собираетесь ли на дагбидский базар? А у кого из почтенных обитателей сего почтенного кишлака — селения просить гостеприимства? А слово «Дагбид» пишется через «ха» с точкой.

И он поспешил начертать своим изумительно тонким и изящным почерком арабским шрифтом название селения, столь взволновавшее его.

А когда Миша рассказал о тете Юлдуз и ее путешествии, Шукури прервал занятия, выпроводил своих учеников, а сам поспешил куда-то.

VI

Охота на диких зверей — дело бесполезное, и, помимо опасности для жизни, ничего не получается.

Кабус

Сегодня, спустя долгие годы, наконец благословен мой дом. Ибо пыль с твоих ног запорошила мой двор.