Вся эта откровенность настолько озадачила меня, что я не нашел ничего лучше, чем отшутиться.
– Ты не переживай, – заверил я Стасика. – Я уже немолод, так что как сдохну от цирроза, принимай эстафету. По крайней мере, буду знать, что жена в надежных руках…
– Договорились, – с комичной серьезностью кивнул он.
– Ладно, – вздохнул я. – Потрепались и будет… Это-то когда будет готово? – я показал на мешок с кусками трусов и банку с обломком ватной палочки.
– Посмотрим на твое поведение… Но вообще, ребята быстро делают. Может быть, завтра. Денег потом не забудь отдать.
– Сколько? Впрочем, неважно. Пойду я, затрахался что-то в конец.
– Это заметно, – ядовито заметил Стасик на прощание.
Я вышел из дверей его «лаборатории», но направился не на свежий воздух улицы, а предпочел спуститься в подземный переход, проложенный рядом с ускорителем и соединяющий ангар с главным корпусом университета. Что-то мне надо было в деканате, что-то важное… Я уже не помнил, что именно, и зачем я туда иду. Неинтеллигентно потирая на ходу лоб, я все прокручивал в голове слова Стасика и пытался ухватить за хвост какую-то тревожащую мысль, на которую меня навела наша беседа. Но я слишком устал от разговоров, и никак не мог понять, что именно меня беспокоит.
Я вдруг почувствовал себя полностью разбитым. Действие Эльзиной таблетки давно закончилось. В голове звонко щелкало, в груди кисло тянуло, а самое главное – на душе было так мерзко, словно там обгадилась целая свора лишайчатых подвальных котов. Все несуразности и приключения последних суток вымотали мою нервную систему до состояния полного опустошения. Я отчетливо понимал, что надо ехать домой и попробовать заснуть, но мне было страшно представить, как я окажусь в нашем с Ниной доме, ставшем чужим и преданным после измены.
Так я и шел по университету, опустив глаза и с трудом пробираясь сквозь толпы студентов, заполонивших коридоры на время вечернего перерыва, – не зная, чем себя занять, как поступить, и как вообще существовать на оставшемся отрезке жизни.
И тут…
Узда вторая: Ася
Пятница, сумерки. Все кувырком. Возвращение.
…и тут в подбородок мне больно заехала блондинистая голова, а в живот, чуть не сбив с ног, с силой толкнулось мягким. Голова испуганно отпрыгнула, задрала круглые глаза, и я ясно увидел, что передо мной стоит, нервно озираясь, аспирантка Хомячкова – да какая там чертова аспирантка – самая настоящая Ася! У меня было несколько секунд, чтобы разглядеть ее вблизи, и теперь, после всех мыслей о ней накануне, после вновь и вновь просмотренных фотографий, я не мог ошибиться. Клянусь, если бы она просто мимоходом извинилась и обошла меня, затерявшись в толпе, я бы так и остался стоять с разинутым ртом. Но девушка повела себя так, словно наткнулась на убийцу с окровавленным топором в руках: она истошно взвизгнула, и, проскользнув у меня подмышкой, бросилась удирать. Это было настолько неожиданно, что я, не раздумывая, кинулся вслед. Не знаю, что на меня нашло. Вообще-то, я культурный человек, и обычно не гоняюсь за людьми, разбрасывая попавших под руку студентов, как кегли, но тут меня словно подменили. Ася (я ни капли не сомневался, что это она) бежала по-кроличьи нелепыми дерганными зигзагами, умудряясь при этом еще и косолапить. Я двигался гораздо быстрее, и погоня обещала быть недолгой.
– Ася!!! – заорал я, не помня себя.
Она заполошно обернулась, потеряв скорость, а когда поняла свою оплошность и попыталась прибавить ходу, я уже схватил ее за руку. Со всех сторон на нас встревоженно пялились оторопевшие студенты, но мне было плевать.
– Ася, – повторил я, бестактно притягивая ее к себе. Я был полон решимости рассмотреть ее, наконец, как следует, чтобы наверняка убедиться в том, что не ошибся.
Она с ненавистью впилась в меня взглядом и яростно рванулась. Тут мне почудилось, что у меня закружилась голова: ее рука легко провалилась куда-то вниз и выскользнула из моих непроизвольно разжавшихся пальцев; а сама она отскочила назад на добрых два метра и замерла там, не отрывая от меня пронзительных глаз. Я остолбенело поднял с пола обрубок руки с кистью и опасливо поднес к носу. Протез?!
– Сейчас же верните! – выкрикнула она дрожащим от возмущения голосом. – На н-нас смотрят!
Я затравленно огляделся. На месте происшествия уже сгрудилась нехорошая толпа.