— Как скажете.
Увидев неизменно улыбающегося Хаджиева, Марцева не смогла удержаться и поздоровалась с ним по-японски.
— Конничива, коллега!
— Валейкум ассалам! — невозмутимо отозвался Ибрагим-сан и отправился переодеваться.
Март последовал его примеру, и, когда охрана привезла цесаревича, они встретили его, облаченные в медицинские халаты, шапочки и маски. Так что никто их не признал.
— Что-нибудь случилось? — обеспокоенно поинтересовался командовавший конвоем ротмистр.
— Нет, что вы, обычный осмотр, — поспешила успокоить его Марцева.
— Это надолго? — обреченно спросил не любивший процедуры Николай.
— Нет, ваше императорское высочество, — не слишком уверенно ответила целительница. — Надеюсь, что все очень скоро разрешится…
Через пятнадцать минут она без сил упала на жесткую кушетку и дрожащими руками попыталась извлечь из портсигара папиросу.
— Не знал, что вы курите, — с сочувствием посмотрел на нее Март.
— Бросила, — поморщилась Марцева. — Ношу с собой как напоминание о человеческой слабости, да еще для случаев, подобных этому…, успокаивает…
— Что будем делать?
— Не знаю. Точнее, знаю, но не представляю, как сообщить об этом…
— Вам виднее, вы лучше знаете нашего царя.
— Вот именно. Вы совершенно правы, он скор на расправу, так что головы полетят. Черт-черт-черт! Как это вообще могло случиться?! Ведь мы хотели совсем не этого…
— Благими намереньями вымощена дорога сами знаете куда…
— Это точно. Спасибо вам, Мартемьян.
— За что?
— Вы еще спрашиваете…, я обязана вам жизнью!