– Не глупите, вы все равно умрете. Велите своим людям сдаться, и я оставлю их в живых. Вы же генерал! Неужели загубите столько солдат, защищая свою жалкую жизнь?
– Мерзкое отродье, – захлебываясь злобой, рычал загнанный в ловушку зверь. – Ты еще пожалеешь об этом. По твоей вине мохэ потонет в крови!
– Заткнись и брось оружие! – прикрикнул на него Мунно и для убедительности надавил клинком на шею.
После секундного колебания Ходжон разжал руку, и кинжал упал на землю.
Солдаты связали коменданта и вывели его из переулка на центральную улицу.
Со стороны восточных ворот доносились звуки битвы, и Мунно вместе с солдатами, которые прикрывали его с двух сторон, направился туда, чтобы продемонстрировать врагам их захваченного командующего. А в случае неудачи использовать как заложника, чтобы выбраться из города. Но этот вариант он не рассматривал: нутром чувствовал, что все получилось.
Кругом царил хаос. Люди кричали и в ужасе метались из стороны в сторону, пытаясь найти укрытие. Землю усеивали трупы солдат и мирных жителей. Однако Мунно уже видел воинов в мохэских доспехах, а это значило, что Даону удалось открыть ворота и впустить войско Рудже. Из Хвагвана его люди вели связанного и перепуганного насмерть посла.
Это была победа! Выйдя на главную площадь, Мунно схватил Ходжона за шиворот и вывел вперед.
– Солдаты Когурё! – крикнул он. – Ваш командир захвачен! Сложите оружие, и я сохраню вам жизни!
Мунно увидел Рудже и Даона вдали и торжествующе им улыбнулся.
– Сдавайтесь, – пробурчал Ходжон, а потом набрал в грудь воздуха и крикнул своим подчиненным: – Сдавайтесь и сохраните свои жизни! Мы отомстим! Мы обязательно отомстим подлым негодяям, которые посмели вторгнуться в наш город! Выживите, чтобы залить кровью мохэские земли!
– Закрой свой поганый рот, ублюдок, – раздался сзади звенящий от ярости голос Инлоу, и Ходжон растерянно обернулся.
Она медленно шла к нему, сжимая в руке короткий кинжал.
– Инлоу… – выдавил он. – Ты… Дрянь! Я дал тебе все!
Мунно отступил, выполняя свое обещание. Она единственная имела право лишить его жизни.
–
Ходжон осел на землю. В его умирающем взгляде все еще мелькали потрясение и ярость.
По рядам когурёсцев пронесся потрясенный ропот, и они побросали свои мечи.
– Голова мучителя Ходжона и головы всех его приспешников будут висеть над восточными воротами как напоминание о том, что случится с каждым, кто посмеет унижать гордое племя мохэ! – выкрикнул Мунно, вскинув руку с зажатым в ней клинком.
Поднялся ликующий рев, мохэсцы потрясали мечами, радуясь победе.