Еще один недоверчивый взгляд.
– Вы смеяться будете.
– Не буду.
– Я хотела бы сниматься в сериалах. Как Талиа. Или Наталиа. Или Пепа Эспиноса, только она не снимается теперь. Еще мне нравится Белинда…
– Хорошо, отличный план. С чего бы ты начала?
– В смысле – с чего?
– В том смысле, что нельзя попасть в сериал, посматривая телик, почитывая журнальчики и обжимаясь по кустам с парнями, которые старше тебя лет на десять. Для этого придется потрудиться. Наталиа начала изучать драматургию в восемь лет. К твоему возрасту она уже снялась в куче рекламных роликов. Это работа, Лурдес, светские вечера и слава – еще не все. Я могу тебе помочь. Я знаю многих людей в испаноязычных СМИ. Могу организовать для тебя уроки, прослушивания – все, что потребуется. Могу слетать с тобой в Дефе[58], пройтись по «Мундо Э», прикупить тебе одежды, чтобы ты произвела хорошее впечатление, представить нужным людям…
– А зачем вам это? Вы меня совсем не знаете.
– Я делаю это в память о моей покойной жене. Когда мы познакомились, она была не намного старше тебя. Я отнял у нее жизнь, для которой она была создана. Так что, может быть, если я дам тебе жизнь, которой ты желаешь, у меня сойдется баланс на небесах. Это одна из причин. Есть и другая: мне невыносимо находиться в одном доме с дерзкой, вечно хмурой девчонкой. Меня это бесит. Ты должна оставить эти шлюшеские замашки и хорошо относиться к тете, то есть перестать быть
– А когда мы полетим в Дефе?
Лурдес выглядела ошеломленной: она ожидала нотаций, но совсем не таких.
– Когда замечу в тебе перемены. Когда ты вернешься в школу и возьмешься за ум. Когда сообразишь, как вести себя в обществе мужчин, которые тебе в дедушки годятся. Для начала можешь сесть по-человечески – чего я там не видел?
Вздрогнув, словно корова от удара электрической погонялкой, Лурдес свесила ноги с кровати и свела бедра.
– И когда я увижу, что ты с уважением относишься к людям, которым ты небезразлична, вот тогда мы поговорим насчет твоей будущей карьеры. Все ясно?
– Да, все ясно. – Долгая пауза. – Спасибо, сеньор Мардер.
– Не за что. А теперь исчезни.
И Лурдес ушла – но перед этим от души чмокнула Мардера в щеку.
Он стоял в ванной, с улыбкой разглядывая красный отпечаток губ у себя на щеке, когда распахнулась дверь, и в спальню влетела его дочь.
– Да что ты такое творишь? – завопила она. – Ты умом двинулся? Исчезаешь вот так, никому из родных ни слова и… и… занимаешься сексом с
– Ни с какими малолетками я сексом не занимаюсь.