— Нет, — ответил он, — думаю, что собака, как и Флорида, останется лишь замыслом, и мы никогда никуда не переедем.
— Когда я умру, ты выйдешь в отставку и будешь проводить время на солнышке.
— Не говори глупости, Рози, мы уйдем вместе, держась за руки, когда нам стукнет сто лет. Будем вместе до конца.
В этот миг в оконном стекле он увидел собственное отражение. Усы поседели и висели по обе стороны рта. Волосы, довольно длинные, казались припорошенными снегом, словно он целый час пробыл в самом центре снежной бури. Возможно, действительно пора заканчивать, уступить свое место другим. Дуглас давно готов взять на себя работу шерифа. Он вполне компетентен. Конечно, он не особенно инициативен, но это другое дело. Дуглас никогда не любил брать на себя ответственность. Он хорош, когда ему указывают, что надо делать, и даже не отказывается выходить на работу, когда Джарвис отдыхает. Беннет же по-прежнему «вкалывал» так, что его зарплату можно было бы с таким же успехом назвать социальным пособием по безработице. Он умел правильно регистрировать жалобы, а в субботние вечера успокаивать подвыпившую молодежь, но с тех пор как он женился на Диане, секретарше шерифа, ему стало невозможно сделать ни единого замечания — жена тут же начинала дуться на весь офис, и так продолжалось не меньше недели.
Глубоко вздохнув, Джарвис ощутил, как легкие его наполнились воздухом, и, насвистывая, направился на балкон.
«Мерседес» оливкового цвета с сияющей решеткой радиатора припарковался на другой стороне улицы прямо напротив его дома. Таких машин в Карсон Миллсе всего две, и Джарвис, держась за перила, наклонился посмотреть, зачем это Кормак Монро явился сюда. За рулем он увидел шофера Кормака, но фигуру на заднем сиденье разглядеть не смог. Когда же окно опустилось, Джарвис тотчас узнал Элейн Монро. Она смотрела прямо на него.
Что эти Монро от него хотели? Со времени изнасилования Эзры (или предполагаемого сексуального посягательства, ибо сама девочка никогда не желала признавать факт изнасилования), Джарвис не имел с ними дела. Эта загадка не давала ему покоя — одно из редких незавершенных расследований, которыми отмечена его карьера — поэтому каждая встреча с Элейн тяготила его. К счастью, сам Кормак, постоянно занятый работой, в Карсон Миллсе практически не появлялся: бизнесмен явно не таил обиды на шерифа за то, что тот не смог найти виновника, так как если бы Кормак захотел, он бы мог мгновенно выкинуть Джарвиса с работы и заменить его своим человеком. Верный своей легендарной репутации порядочного предпринимателя, Кормак Монро не вмешивался в расследование, а когда за три месяца дело так и не сдвинулось с мертвой точки, не стал требовать результатов. В те дни в Карсон Миллсе царили мрачные настроения, вспоминал Джарвис: изнасилования, исчезновения домашних животных и убийство Терезы Тернпайк — безрадостное время, невеселое также и для его карьеры, ибо он так и не сумел раскрыть ни одно из этих преступлений. Времена года неизменно следовали друг за другом, и за отсутствием виновного все задвинули воспоминания об этом тяжелом периоде в дальний уголок памяти. Однако стоило Эзре на глазах у шерифа перейти улицу, как образ ее снова разбередил старые воспоминания. Такие же ощущения охватывали его и при появлении Луизы Мэки, хотя с тех пор та обзавелась супругом в лице сантехника Чарльза Фрезера, и — судя по тому, как она, смеясь немного громче, чем принято, выходила на прогулку с четырьмя своими детьми, — похоже, она восстановилась. С Эзрой дело обстояло иначе, Джарвис всегда это знал. Она редко показывалась на улице, а когда выходила, старалась сделаться как можно незаметнее и, по последним сведениям, уехала учиться в Вичиту, чтобы больше сюда не возвращаться. Шериф надеялся, что там она обзавелась прекрасной семьей и жила на широкую ногу.
Убедившись, что Элейн все еще сидит в автомобиле, Джарвис решил спуститься поговорить с ней. Прежде чем выйти, он, как делал на протяжении уже сорока пяти лет, поцеловал в щечку жену и взял шляпу. Без своего стетсона он всегда ощущал некую неполноценность, особенно перед лицом дамы такой закалки, как Элейн Монро, что, как он сам признавал, конечно, чистый инфантилизм, особенно если принять во внимание его возраст.
Похоже, его появление приободрило Элейн: ее шофер придержал дверцу, чтобы она вышла из «мерседеса». Она уже не так разительно как раньше, напоминала Ким Новак, часть ее апломба, ее холодной красоты зачахли и сменились усталостью, взгляд потух, а сама она раздалась в бедрах. Она по-прежнему собирала свои светлые волосы в тяжелый узел, но, чувствуя необходимость компенсировать исчезновение своей элегантной красоты, стала носить эффектные крупные драгоценности, в частности, перламутровые серьги, раскачивавшиеся, словно маятники старых часов.
— Шериф, извините, что беспокою вас дома, — сказала она, в то время как Джарвис снял шляпу и прижал ее к сердцу в знак приветствия. — Но мне снова нужна ваша помощь.
— Я никогда не имел возможности сказать вам, мадам Монро, что я глубоко опечален случившимся тогда с Эзрой, а еще больше тем, что так и не смог найти того, кто это сделал.
— Я родом из семьи, привыкшей добиваться своего, даже если иногда приходится проявить терпение. Однажды вы его поймаете, шериф, сдержите свое обещание и бросите его к моим ногам.
Джарвис сжал кулаки. Он считал, что Элейн Монро уже давно смирилась, но с ужасом обнаружил, что она все еще цепляется за призрак истины, ускользнувшей от них тогда.
— Сегодня я приехала к вам по другому поводу, речь снова пойдет о моей дочери, но на этот раз…
По лицу ее пробежало темное облачко, пробежало быстро, не задержавшись. Она справилась с собой и посмотрела прямо в глаза Джарвису своим полупрозрачным взглядом.
— Помните, когда вы в последний раз видели Эзру в Карсон Миллсе, шериф?
— Припоминаю… пять или шесть лет назад. Она ведь не часто наезжает сюда?
— Она не была здесь уже семь лет.
— Так долго? Как быстро бежит время…
Элейн смущенно выкручивала пальцы.