— Мы вас и так найдем. — Пальцем отодвигаю от нее визитку, забираю покупки и тяну блондиночку на выход.
Найдем и закопаем. Давно пора! Задолбал меня весь этот дешевый цирк.
— Торопитесь? — не унимается Беркут.
— Да, нас уже ждут в свадебном салоне. Или мир настолько тесен, что вы сегодня и туда планировали заскочить?
Майор усмехается, убирая свой паспорт с визиткой:
— Зачем мне жениться? Чтобы любить на одну женщину меньше?
— Что ж вы так категоричны, майор? — хихикает блондиночка. — Вот Антон после свадьбы, наоборот, сильнее меня любить будет. Правда, Антош?
— До смерти залюблю.
Девчонка ноготками впивается в мою руку. Других побочек от ее страха до пенсии не дождаться.
— Надеюсь получить звонок «до», — подытоживает Беркут, выходя из салона. — Уверен, на свадебном платье ваш жених тоже не поскупится.
Как только майор исчезает из поля зрения, блондиночка отталкивается от меня, плюется и усердно вытирает рот тыльной стороной ладони.
— Еще раз поцелуешь меня, и клянусь — я нажму кнопку сливного бачка в самый ответственный момент! — набрасывается на меня.
Демид сливается со стеклянной дверью. Всегда шарахается от семейных разборок. Продавец застывает за стойкой, окончательно задумавшись о смене работы. По существу, я и сам слегонца охреневаю. Единственное, что могу выдать, это два слова:
— ЧТО, БЛЯДЬ?!
Первое — еще ни одна кукла не воротила нос от моих поцелуев. И второе — не я ее целовал, а она меня!
Верткая плутовка. С такой все нервные клетки за год жизни еще нервнее станут.
— Тащи-ка сюда свою сладкую упругую жопку! — Тяну ее из торгового центра и зашвыриваю в тачку. — Хрен тебе, а не новенький телефон! Я таких бестий, как ты, насквозь вижу.
Потирая сдавленный моими пальцами локоть, косится на меня, как на стервятника, и молча хренами кроет. Я вытрясаю нашу покупку на асфальт и с треском раздавливаю подошвой туфли. Размазываю, стираю в порошок. Вместе с ее нелепыми розовыми мечтами.
— Мне твою душонку даже обнажать не надо, чтобы сообразить, какую игру ты затеяла. Только ты не учла, Рина, что ты всего лишь пешка. — Завалившись на сиденье рядом с этой мелкой засранкой, велю Генриху: — Трогай!
— Надо же, как разозлила тебя