— Почему у них запах лучше, чем вкус? — Марвин скривился, будто сделал глоток из кружки.
— Если ты не любишь кофе, почему тогда пьешь мой?
Обычно визиты Марвина не очень раздражали его. Сегодня же Ник еле сдерживался, чтобы не выпустить несколько пуль из своей «беретты» в тощую задницу этого малого. Ник как раз собирался на встречу с Равин Скилер, когда забежал Марвин. Конечно, Ник мог сказать, что уходит и чтобы тот зашел попозже, но фактически эта задержка была ему на руку. Хотя сейчас он начинал жалеть об этом.
Марвин пожал плечами.
— Не знаю. Что делаешь?
— Может тебе и нечего делать, а я как раз собирался уходить, — сказал Ник. Глаза бухгалтера расширились, а брови исчезли в густых волосах.
— Дело? Железный Дровосек или кто-то другой?
— Как ты, блин, вообще узнал, что я веду дело Железного Дровосека? — Ник не собирался говорить это так резко, но фраза сама вырвалась в порыве гнева.
Восхищение на лице Марвина сменилось страхом.
— Я кое-что слышал. — Он пожал плечами. — Это что, большой секрет?
Ник зажег сигарету. Марвин ненавидел запах дыма. Ник надеялся, что тот ненавидит его настолько, что провалит отсюда к чертовой матери.
Но это не сработало.
— Знаешь, а я ведь могу тебе помочь. — Марвин сел на стул напротив, в его светло-карих глазах было столько рвения. — Я мог бы, например, пойти и побеседовать с кем-то, ну, или что-то вроде того. Посмотрев на меня, никто не догадается, что я сыщик.
Марвин был одет в потертые джинсы «Nike» и дешевую серую спортивную куртку, наброшенную поверх мрачной футболки с надписью «Def Leppard». Ник уже хотел возразить ему, что никто не поверит, будто он вообще где-то работает, но он и так достаточно обидел парнишку.
— Если я решу, что мне нужна твоя помощь, я тебе свистну.
Лицо Марвина расплылось в улыбке. Сначала на одной, а потом и на другой щеке появились ямочки.
— Обещаешь? — Очевидно, он не расслышал многозначительного «если».
— Да, обещаю.
— Спасибо, дружище. Если что, я за дверью, — с этими словами он направился к выходу, отмахиваясь от сигаретного дыма.
Теперь ничто не задерживало Ника. Ничто, кроме страха увидеть