Книги

Птица не упадет

22
18
20
22
24
26
28
30

В гневе Марк не заметил другого, только что подошедшего мужчину, плотного телосложения, с широкими плечами; этот человек неслышно вышел из подлеска на краю просеки. Однако его сильный северный акцент Марк сразу узнал, и по спине у него побежали мурашки. Он помнил Хобди с того далекого дня, когда вернулся в Андерсленд и увидел, что весь его мир поставлен с ног на голову.

— Все в порядке, дружище. Я поговорю с мистером Андерсом.

Хобди успокоительно коснулся руки молодого геодезиста и улыбнулся Марку, показав короткие ровные зубы; в его улыбке не было ни капли теплоты.

— Вы ничего не можете мне сказать, — начал Марк. Хобди поднял руку, останавливая его.

— Я здесь в своей официальной должности районного инспектора министерства земледелия, Андерс. И вам лучше меня выслушать.

Гневные слова замерли на устах Марка. Он смотрел на Хобди, а тот спокойно достал из бумажника и протянул ему документ. Это было напечатанное на машинке правительственное распоряжение, подписанное заместителем министра земледелия. Подпись была отчетливая, размашистая, черная — Дирк Кортни. Марк с растущим отчаянием медленно прочел бумагу и потом вернул Хобди. Документ давал тому неограниченное право распоряжаться в долине, подкрепленное всей властью правительства.

— Вы идете вверх в этом мире, — сказал Марк, — но по-прежнему работаете на того же хозяина.

Тот довольно кивнул и перевел взгляд на подошедшую Бурю. Выражение его лица изменилось. Длинные волосы Бури свисали на грудь. Солнце окрасило ее кожу в богатый красновато-коричневый цвет, и на этом фоне глаза казались поразительно голубыми и ясными. Если бы не это, она выглядела бы как индейская принцесса из романтического предания.

Хобди обшарил взглядом ее тело с такой неторопливой наглостью, что она невольно взяла Марка за руку и прижалась к нему, словно отдавала себя под его защиту.

— В чем дело, Марк? — Она еще тяжело дышала после подъема по склону, и ее щеки раскраснелись. — Что они здесь делают?

— Это государственные люди, — тяжело ответил Марк. — Из министерства земледелия.

— Но они не могут рубить деревья, — сказала она, повышая голос. — Ты должен их остановить, Марк.

— Они прорубают межевые просеки, — объяснил Марк. — Проводят геодезическую съемку долины.

— Но этим деревьям…

— Это неважно, мэм, — перебил ей Хобди. В его сиплом голосе звучала насмешливая нотка, и взгляд не отрывался от тела Бури, полз по нему, как жадные насекомые на запах меда; Хобди смотрел на выгоревшую ткань, прикрывающую груди Бури. — Это совершенно неважно, — повторил он. — Они все равно уйдут под воду. Стоячие или сваленные, все будут под водой. — Он наконец отвернулся от нее и обвел рукой грубую просеку. — От сих до сих, — сказал он, показывая на утесы Ворот Чаки, — прямо поперек мы построим самую большую в мире плотину.

* * *

Они сидели в темноте, прижимаясь друг к другу, словно в поисках утешения, и Марк не зажигал лампу. На крытую тростником веранду падал отраженный звездный свет, так что они едва видели лица друг друга.

— Мы знали, что так будет, — прошептала Буря. — И все равно не верится. Как будто, если сильно захочу, это прекратится.

— Завтра рано утром я поеду к твоему отцу, — сказал ей Марк. — Он должен знать.

Она кивнула.

— Да, мы должны быть готовы противостоять им.