Борман здесь рьяно занимается указаниями об аресте имущества монастырей, поддержкой церковного законодательства в новых рейхсгау и пр. Недавно он направил гауляйтерам циркуляр о христианстве и н[ационал] – с[оциализме], в котором различные высказывания фюрера из застольных бесед были собраны вместе безо всякой обработки. Просто немыслимое в такой форме письмо, не отвечающее предмету обсуждения. Б[орман] – человек практичный, но для анализа подобных вопросов ему недостает формата. Я несколько иносказательно написал ему об этом[938] и предложил скорректировать позицию, чтобы – если история заглянет нам через плечо – НСДАП также смогла бы доказать, что видит большую проблему объемно, всесторонне – и именно поэтому последовательно и хочет ее решить.
С манерами дровосека не перешагнуть через 2000 лет европейской истории.
12.9.[19]41
Когда поступили сообщения, что Сталин приказал депортировать в Сибирь, т. е. убить, оставшиеся 400 000 поволжских немцев[939], наша ненависть к Москве взбурлила как никогда. Я дал указание сделать очень резкое заявление и отправил подготовленную формулировку фюреру. Тот еще более заострил текст. Вчера я дал указание о разработке радиосообщения, адресованного России, Англии и США, и гласящего, что если это массовое убийство будет осуществлено, Германия заставит поплатиться за это евреев Центральной Европы. И совершенно справедливо, ведь только что еврей Черток[940] на конференции по палестинскому вопросу объявил, что евреи внесли особый вклад в союз между Москвой, Лондоном и Вашингтоном, так как всегда ратовали за него. – Проект лежит у фюрера.
Но: за действия Сталина ответственность несет не только большевизм, но и русский народ. На плодотворную работу колонистов он все время смотрел глазами, полными зависти. В 1914 году русские напали на н[емецких] колонистов на юге, грабили их, убивали скот. Барклай де Толли, проводивший в 1812 году спасительную стратегию[941], был заклеймен как «предатель», в 1914 году немецкие погромы прошли по всем городам. Московский начальник полиции сам подстрекал эту ораву уничтожать немецкие магазины (это были магазины русс[ких] граждан с немецкими именами). То, чем занимается большевизм – лишь радикальное продолжение этих проявлений инстинкта неполноценности. Из 2½ миллионов фольксдойчей 1 миллион наверняка уничтожен, из 1½ миллионов поволжских немцев осталось 400 000. И они сейчас отправляются в сибирскую мерзлоту[942].
Законы истории суровы. За эти убийства должна будет заплатить вся русская нация, тем более что, движимая своими извращенными чувствами, она не отталкивает своего мучителя от себя, а фанатично защищает. Это довольно удивительный феномен: заключенные защищают своих охранников от тех, кто хочет освободить их из тюрьмы. Этот «советский патриотизм» сегодня и надолго и есть Россия и русский народ, пусть русс[кие] эмигранты и не хотят видеть правду. Я недавно перечитал то, что написал 15 лет назад в «Мифе»: психологическое толкование, которое и сегодня справедливо, даже более, чем раньше.
Новые сообщения из Остланда: депортация около 150 000 эстонцев[943], убийства в Дорпате[944] и т. д.
Сегодня эстонцы, латыши и т. д. благодарны, через некоторое время они снова потребуют свою «собственную государственность», как будто Германия только для того и существует, чтобы раз в 20 лет рисковать своей шкурой для всякой мелкоты. Весь этот рейхскомиссариат Остланд под немецкой протекцией должен навсегда стать землей Рейха. Иначе через 30 лет московит в новом мессианском одеянии снова засядет в Ревельской крепости.
14.9.[19]41
Вчера у меня были Медем[945] и Литцман[946]. М[едем] теперь устно доложил о своей работе в Земгалии. Сначала он поблагодарил меня за то, что получил такое прекрасное поручение. Они – всего впятером – работали днем и ночью. Он поговорил с 40 000 человек, он ночевал не на постоялых дворах, а у крестьян. Он увидел, что народ скован, загнан в тупик. Не только евреи травили их, в конце концов они сами были расколоты. Они вытерпели такое, что приход немецкой армии стал для них избавлением. Сейчас, когда евреи и коммунисты искоренены, народ оживает. Жатва собрана до последнего стебелька, земля распахана заново. Землевладельцы получили свою землю обратно. В этих землевладельцах немало немецкой крови, намного больше, чем ожидал М[едем].
Я указал на опасность рижской лат[ышской] интеллигенции, он тоже предупредил об этом: землевладельцы просили оградить их от этих типов, принесших уже столько невзгод. Я сказал, что нынешнее настроение в деревне радует, но остается опасность, что в сытости и безопасности они снова забудут, сколько крови пролили здесь н[емцы].
Литцман совершил инкогнито поездку по Эстонии и уже влюблен в свое будущее королевство. Люди дружелюбны (за исключением интеллигенции в Дорпате), хорошая кровь, абсолютная чистоплотность. Из трех балт[ийских] народов эстонцы – лучшие: больше шведской и н[емецкой] крови, сдержаннее прочих и гораздо надежнее. Я рад, что скоро снова увижу родной город, который, не считая промышленных построек, не пострадал. Так или иначе я должен думать и о том, как будут вести себя наши комиссары. Я опасаюсь, что многие чиновники при всей прилежности не могут мыслить вне установленных схем. Они приезжают к чужим народам, но обучены не править, а управлять. И этот «чиновнический тон» там, где необходимы такт и психология. Им нужно настоятельно указать, как вести себя в личном общении и с политической точки зрения – я сегодня сделал соответствующие заметки. Около 1000 человек сидит еще в орденском замке Крёссинзее и ждет назначения. Некоторые ругаются, что приходится так долго ждать – но ведь и я рассчитывал, что меня задействуют раньше.
Еще: доклад о переговорах со многими «высшими ведомствами Рейха», которые хотят увильнуть от нового министерства, где только могут.
Через пару дней я, надеюсь, снова смогу ходить. Тогда я прибуду в главную ставку. Так как Хорти нельзя летать, фюрер тогда не полетел в Ревель. Было бы прекрасно, если бы это удалось сейчас наверстать.
[30.9.1941][947]
Вечером фюрер заговорил о процессе против чеш[ского] премьер – министра Элиаша[948]. Еще с австрийских времен ему знакома эта старая чешская тактика саботажа. Тогда действовали строго «юридически», в результате чего точнейшее «следование» параграфам оказывалось пассивным, но весьма действенным сопротивлением. Сейчас чехи думают, что смогут и с ним использовать эту тактику. Но он должен думать о жизнях н[емецких] солдат; танки чеш[ского] производства стали заметно хуже. Устранение Элиаша – предупреждение остальным побежденным народам.
Фюрер указал, что и наши церковные отцы думают схожим образом, снова выступают с бесцеремонными речами в духе Партии Центра. Я также напомнил циркуляр, направленный епископом Айхштета[949] в приходы. Кажется, сказал фюрер, некоторые святейшества страдают головными болями. От этого их можно излечить лишь одним – декапитацией. Похоже, эти господа все еще не знают его [характера].
После ужина я представил фюреру приказы о назначении ряда генеральных комиссаров на Украине, передал несколько номеров «Вельтдинста»[950] и «Коричневую папку» по управлению Остландом[951]. Фюрер сказал, что пора начать разъяснительную работу среди англ[ийских] и франц[узских] пленных по еврейскому вопросу, и я должен ее подготовить. После чего я попрощался, и фюрер горячо пожал мне руку.
[после 1.10.1941][952]
Непосредственный политический результат этой беседы таков: возм[ожный] план создания независимой Украины со всеми культурными и государственными следствиями из него – в сущности положен под сукно[953]. Фюрер опасается, что мы можем взрастить врага. Эту точку зрения подтверждают суждения Антонеску и докладная записка, представляющая Украину ядром будущего общероссийского сопротивления. – К чему, видимо, случайно добавилось то плохое впечатление, которое произвели на фюрера Бердичев и Житомир. Что не удивительно, так как это преимущественно еврейские городки. Намеченное ныне решение – Украина под н[емецким] управлением, позже под н[емецким] протекторатом, – будет иметь свои последствия. Доброжелательное по большей части население сначала будет удовлетворено улучшением своего материального положения. Предусмотренное возвращение многих рабочих в деревни будет способствовать аполитичности. Но с течением времени факты отделения Галиции, области Днестра – Буга (в пользу Румынии) и Таврии вызовут враждебность к нам. Если будет отсутствовать и самостоятельность, на которую возлагали такие надежды, то указание на возможность существенного расширения на восток не произведет впечатления. Немецкое давление вызовет противодействие, что при определенных обстоятельствах потребует усиленного гарнизона (возможно, численностью под миллион). Эти солдаты будут потеряны для Германии, но могут – так уж повернется жизнь – сильно улучшить украинскую кровь. Кроме того, [нынешний план] облегчит объединение украинцев с русскими, т. е. создаст общеславянский фронт, именно то, чего я хотел избежать в своем прежнем плане.