— За брусникой пошла.
— Одна? Доброе дело. Сейчас ей это самое полезное — одной побыть... У меня просьба: как заметите со своей супругой перемены к лучшему — дайте мне знать. Есть тут дело по ее части — и не срочное, и отлагательства не терпит. Тебе и Валентине могу сказать: у ваших соседей, Вяткиных, семейная жизнь трещинку дает.
— Слышали.
— Видишь, и слухи уже начали гулять... Наталья Павловна раньше умела такие дела улаживать. Да и помнится, был у нее разговор с Екатериной Вяткиной. Теперь снова появилась такая необходимость. Сам знаешь, семейные неурядицы и на службу влияют не лучшим образом...
Прошло два дня, а уже на третий Наталья Павловна стала тяготиться вынужденным бездельем:
— Чего доброго, жирком еще начну обрастать. Надоело бездельничать. И в город ехать нельзя — опять начну психовать в пустых стенах. Скоро ли уж определят меня на новое место жительства?..
Она знала, что при острой нехватке жилья претендентов на бывшую поликарповскую квартиру было немало — в тесноте еще жили многие семьи офицеров-пограничников. Разговор на эту тему был у нее с начальником политотдела накануне этой поездки к Васильевым. Он согласился, что самым подходящим для Натальи Павловны был такой вариант: комната в небольшой квартире, где жила бы молодая семья с детьми, — не могла теперь Наталья Павловна представить жизнь свою, чтобы не было рядом с ней ребятишек. Это совсем неважно, какая будет у нее комната, пусть восьмиметровая, пусть полутемная, но только были бы рядом ребятишки.
— Думаю, подберем, пока вы гостите у Васильевых, — сказал начальник политотдела.
С тем и поехала на заставу.
Поздним вечером, когда они, по обыкновению, сидели за столом возле самовара и когда Наталья Павловна проронила что-то насчет обрастания жирком, Никита Васильевич развеял ее опасения:
— Не придется тебе, Павловна, обрастать жирком. Начальник политотдела тревожится: у наших соседей Вяткиных нелады в семейной жизни... По телефону-то не очень поговоришь о всяких тонкостях семейных. Знаю только, Катерина эта Вяткина мать свою родную чуть ли не врагом своим объявила. Ну и мужа тоже, раз он заодно с тещей.
— Бабенка вздорная, эта Катерина, но чтоб такое... Надо ехать!..
И отправилась на следующий день.
Екатерину Вяткину, жену начальника соседней заставы, Васильевы, конечно, знали — она даже вот за этим самоваром сидела не раз. Приезжала к Валентине Ивановне поучиться шитью и вязанию. Но так и не выучилась — неинтересным и нудным показалось ей такое занятие, а главное, бесполезным, по ее убеждению, потому что все это добро — и рукавички, и носочки, и вязаные шерстяные костюмчики ребятишкам — можно купить в военторговской автолавке...
Наталью Павловну больше всего удивили слова Никиты Васильевича насчет того, что «мать свою родную чуть ли не врагом своим объявила».
Удивили эти слова, потому что в памяти Натальи Павловны четко сохранился не такой уж давний разговор. Тогда эта Екатерина Вяткина, беременная еще своим первенцем, с гордостью рассказывала о родителях своих. Росла она в большой деревенской семье, в которой было четверо детей. И подымали родители эту четверку в тяжелое послевоенное время. Отец чуть ли не целый год пропадал на лесозаготовках, и все домашние заботы и хлопоты лежали на плечах матери, работавшей в колхозе дояркой. Только женщины конца сороковых и начала пятидесятых годов, не говоря уже о военном лихолетье, знали, что это было такое — работать в колхозе дояркой: вскочить с постели раньше петухов, бежать на скотный двор, разносить сено по кормушкам, натаскать воды из колодца, чтобы напоить полтора десятка коров, подоить их вручную. А потом лететь домой, затопить печь, обиходить скотину в хлеву...
Рассказывала все это Екатерина Вяткина о матери своей и удивлялась: откуда только брались у нее силы?.. Когда ребятишки просыпались, первым лучиком солнышка, которое ласково обогревало их уже далеко не ранним утром, была улыбка матери, вставшей, казалось, только на полчасика раньше их: она не хотела, чтобы дети видели мать хмурой и усталой, пусть и наработалась за бесконечное утро так, что другая женщина и за сутки не наработается. И счастливыми глазами глядела на ребятишек своих — такие они у нее розовые после сна, такие веселые. И были они ей в радость, а не в тягость. Такие вот слова говорила когда-то о своей матери Екатерина Вяткина. С тех пор прошло полдесятка лет. Всего полдесятка. Но почему-то совсем по-другому заговорила, став постарше, та же Екатерина Вяткина, будто подменили человека... Все-таки иногда короткой бывает память...
2. Семья Вяткиных
Наталья Павловна приехала, когда день был в полном разгаре.
Дорога на заставу шла мимо офицерских квартир — обыкновенных финских домиков, обшитых вагонкой, уже почерневшей от времени. В окне одного из домиков Наталья Павловна увидела Екатерину Вяткину, простоволосую, еще не причесавшуюся, — выглянула посмотреть, какого гостя или начальника принесло на заставу.