На этом ноутбуке – все наши фотографии. Семейные. Личные. Снимки нашей дочери.
И теперь их кто-то публикует, одну за другой…
Как только мы поняли, что происходит, Эмми немедленно созвала военный совет с Айрин. Надо отдать должное агенту моей жены: не было случая, чтобы та не взяла трубку. По-моему, Айрин ни разу не заставляла Эмми ждать дольше трех гудков. Вероятно, она тоже ест, спит и ходит в туалет, но это трудно представить.
Эмми включила громкую связь и принялась бродить туда-сюда по кухне с бокалом вина. Я сидел на диване с ноутбуком.
Айрин несколько раз спросила, что, по мнению Эмми, может сделать полиция. Разве они оказали помощь, когда мы заявили о взломе? А поддержка «Инстаграма», они как-то реагировали на предыдущие жалобы?
Эмми не отвечает, поэтому я предполагаю, что вопросы носят риторический характер.
Глядя на метания жены, злюсь еще сильнее. Не на того, кто это делает, а на Эмми, на Айрин, даже на себя.
Вчерашний пост оказался для нас настоящим ударом. Когда я прочитал его, меня чуть не вырвало.
«Всем привет!!» Два восклицательных знака. (Надо признать, неизвестный автор весьма искусно подражает стилю инстамамочек, в том числе моей жены: те же неуклюжие метафоры, наигранный энтузиазм, громоздкие фразы… Неудивительно, что у этого аккаунта есть преданные подписчики.) Когда я добрался до конца текста, мне стало по-настоящему дурно: «Рози» сейчас в больнице, сдает анализы, и хотя ей иногда больно, она держится очень храбро.
«Боже мой, как жаль это слышать, – гласил первый комментарий. – Надеюсь, результаты будут хорошими, и ей станет лучше!» Вторая комментаторша описала случай из жизни, когда ее собственная дочка лежала в больнице. Третья прислала эмодзи с перевязанной головой и множество сердечек.
Текст сопровождался фотографией, сделанной мною в нашем палисаднике прошлым летом: Коко с улыбкой демонстрирует новый зуб.
Моя дочь.
Моя дочь.
Настоящая девочка, спящая наверху в кроватке с приставной лестницей и укрытая одеялом с героинями «Холодного сердца». На полу валяются игрушки, на стенах развешаны рисунки; если в комнате сквозняк или кто-то открывает дверь, рисунки колышутся. Когда я заглянул к ней, Коко крепко спала, обнимая куклу Эльзу. Она до сих пор не понимает, почему ей нельзя пойти в детский сад к подружкам.
На третий день я проверяю ролевой аккаунт каждые пять минут: перечитываю предыдущие посты, просматриваю новые комментарии, подсчитываю новых подписчиков. Понемногу схожу с ума.
Ровно в семь вечера появляется очередной пост.
Мы с Эмми сидим на разных углах дивана, крепко сжимая телефоны. При виде фотографии Эмми судорожно ахает. Я смотрю на экран.
– Какого хрена?!
На снимке – Коко, печально свернувшаяся в клубочек на больничной кровати, за спиной у нее капельница. Раньше я не видел этой фотографии. Не понимаю, откуда она взялась, где это снято. Потом замечаю, что капельница на самом деле не прикреплена к моей дочери, но вопросы все равно остаются. Мой мозг медленно, натужно складывает кусочки мозаики – где был сделан снимок, когда, кем и с какой целью. Меня переполняют гнев и отвращение. Становится окончательно ясно – это дело рук Эмми. Как ей такое в голову пришло!
Я прочел текст под фотографией несколько раз, прежде чем смог уяснить смысл. Сперва автор заявляет, что ему (или ей) трудно писать этот пост. Далее речь идет о том, что сегодня был тяжелый день, но Рози вела себя очень храбро, и ею можно гордиться. Потом – длинный абзац, как для них обеих важна поддержка, и обещание со временем ответить на все личные сообщения.