И только приезжие в базарные дни заходили в подозрительный дом и без всяких предрассудков наслаждались обильной едой и выпивкой.
— Ба, — повторил мистер Ниггинс, — это ничего не доказывает, моя дорогая, хотя я не одобряю всех тех, кто компрометирует себя и рискует репутацией, посещая притон, наносящий ущерб чести нашего города.
Беседа о злосчастной улице на том и завершилась, ибо в комнату вернулась мисс Мюриель с великолепным кофейником из массивного серебра.
Когда зеленый шартрез разлили по рюмкам, все пришли к заключению, что было совершено преступление, и на столь успокоительной ноте расстались.
В коридоре Чарли чуть-чуть задержался, пока мисс Элоди помогала дядюшке Эйбу надеть пелерину, а Мюриель через открытую дверь смотрела на ласточек, собиравшихся в далекий осенний полет.
Матильда подошла к Чарли, пожала ему руку и прошептала: «Спокойной ночи».
В одиннадцать часов Харчестер спит так, как спит любой провинциальный городок.
Два ночных сторожа, которые обходят городские стены и встречаются шесть раз за ночь, решили на этот раз проводить дозор совместно и из осторожности спрятались в одну из будок, устроенных в нише крепостной стены, чтобы распить бутылку холодного пунша.
Так они отгородились от неприятных ночных случайностей. Башенные часы городской ратуши оказались единственным свидетелем, заметившим, как вдоль здания проскользнула чья-то тень, но поскольку куранты были изготовлены из железа и бронзы, ночной прохожий их не интересовал.
Тень поспешно углубилась в проулок, чье название приводило в негодование провинциальных Тартюфов, и толкнула приоткрытую дверь старого особняка.
Венецианская лампа не могла разогнать мрак в прихожей, столь же темной, как и проулок.
Заспанный слуга высунул голову из закутка и пробормотал несколько слов — он узнал гостя. Потом, волоча ноги, отвел в гостиную с «арабским столиком», зажег единственный газовый рожок и удалился.
Через пять минут дверь снова отворилась, и слуга поставил на стол бутылку вина и два бокала, сонным голосом объявив, что «дама уже явились».
Женщина вошла, кутаясь в длинную пелерину, и сбросила ее на стул.
Через мгновение мисс Матильда Джейзон с рыданием повисла на шее Чарли Ниггинса:
— Боже, бедняжка Чарли, что с нами станется?
— Мы должны бежать, — энергично заявил Чарли Ниггинс, — иначе все пропало!
— Да… вчера были Арабелла и Бетси. Завтра наступит наш черед.
— Думаю, вы правы, Тилли. Я все подготовил. Мы выберемся из города через южные ворота. Я спрятал автомобиль в зарослях ивняка неподалеку от дороги. Завтра будем в Лондоне, а вечером в пути на континент.
— Боже да внемлет вам, мой милый!