— Эй, Ковбой! — окликаю ее негромко и осматриваюсь.
Но в ответ только хруст высохших веток, на которые я наступаю.
Не знаю, что за хитроумный план она придумала, но ей удалось обвести меня вокруг пальца. Но я не сдамся. Пусть даже не расслабляется!
Без особой надежды я все-таки решаю дойти до конца переулка. Кое-где пригибаясь, кое-где сражаясь с цепкими лозами дикого виноградника, я упрямо продвигаюсь вперед и, когда выхожу к долгожданному просвету, открывающему вид на знакомый мне луг, лишь небрежно пожимаю плечами. А потом, хохотнув, возвращаюсь назад.
Но как только я вновь погружаюсь в зеленый лабиринт, соединяющий соседние участки, совсем рядом слышу приглушенный шорох. И замираю. И волнительно предвкушаю нашу неизбежную встречу.
Я знаю, по меньшей мере, с десяток способов, с помощью которых я готов с ней расквитаться. Но все мысли, как ни стараюсь, возвращаются к ее манящим губам.
— Эй! — снова вырывается из меня, но теперь уже с другой, более глубокой интонацией. — Вылезай, тебе некуда деваться.
Но чертовка, видимо, считает, что я не доберусь до нее, если она продвинется поглубже в заросли.
Я снова прислушиваюсь и, наверняка определившись с ее местоположением, делаю рывок. Такой резкий, такой молниеносный, что едва не падаю, поскользнувшись на сочной влажной листве.
Что-то рядом шарахает и бросается в противоположную сторону, прямо на меня.
А-а-а! Это кот. Кот! Кот! Кот! Серый толстый кот, мать его!
И мне остается лишь рассмеяться: вот я идиот.
Сделав несколько бессмысленных кругов по Озеркам — поездка к супермаркету за бутылкой воды для того, чтобы умыться и вымыть шлем, не в счет, — я возвращаюсь к дому Артурчика. Вообще-то, еще пару часов назад я собирался отчалить восвояси, и уже успел со всеми распрощаться, как из-за перебивших все мои планы обстоятельств, принял решение задержаться здесь на некоторое время.
— Тони! — орет Артур, как только я въезжаю в его раскрытый нараспашку гараж. — Ты должен Гарику кусок! — и ржет в своей коронной манере, будто обдолбался.
Коротко хохотнув, я снимаю шлем, заглушаю двигатель, но остаюсь сидеть на мотоцикле: складываю руки у груди и, упершись носками кроссовок в бетонный пол, раскачиваюсь от безделья взад и вперед.
— А не много ли он захотел? — прищурившись, спрашиваю.
— Ну ты ж вернулся! — такой фразой Артурчик напоминает мне про вчерашний шумливый спор, и его щеки с глубокими бороздами от угрей растягиваются едва ли не до ушей. Он доволен, что все, кто хотя бы вечерок погудел с ними, врастают в компанию корнями.
Я не могу смотреть без улыбки на его счастливую физиономию и, похлопав по карманам, сдаюсь:
— Ладно. Где этот вымогатель?