— Ты все усложняешь сама, — вздохнув, сказал Рензо. — С самого начала было ясно, что не удастся скрыть правду. Сразу после ритуала надо было ехать в столицу, с Брадо ехать, и тогда бы тебя ждал тот прием, который ты хочешь. А сейчас, Лери, не надо злиться, что все идет не так, потому что ты сама выбрала это.
— Вот именно — я выбрала. И я поеду с Вито во дворец. Точка.
— Я запрещаю. Точка.
Я уважаю мнение Рензо, как и он мое, но раньше он ни разу не говорил ничего подобного. «Я не разрешаю». Эти слова подействовали на меня, как красная тряпка на быка. Ненавижу, не переношу, совершенно не приемлю такое. Я его жена, но он не имеет права что-либо запрещать мне!
Посмотрев на Вито, который пытался сделать вид, что его здесь нет, я сказала:
— Жди меня в холле. Я спущусь через час.
Мужчина кивнул и торопливо вышел; то, что Марино послушал меня, еще больше разозлило Рензо. Сложив руки на груди, он произнес незнакомым мне голосом, сухим и холодным, как бесснежная зима:
— Ты и раньше принимала странные решения, но я понимал их. Но мне не понять, зачем ты рискуешь сейчас. Все может стать хуже. Намного.
— Когда ты предлагал поехать в столицу, думал, что все будет просто? Что не будет разборок и сложностей?
— Я сказал тебе уже и повторю: большую часть сложностей ты создаешь сама.
— Значит, я виновата?
Рензо ничего не ответил.
— Отвечай! — потребовала я, подойдя к мужу вплотную. — Я виновата?
— Да, ты виновата, — произнес он тихо. — Брадо много раз предупреждал, что лучше рассказать все сразу, и ллара Эула тоже. Но ты встала в позу — хочу жить по-своему, хочу жить по-своему… Иногда, Лери, надо просто положиться на более знающего, более взрослого. Ты теперь мать. Любая твоя авантюра может отразиться на нашем сыне.
— Мое бездействие отразится на нем куда хуже, — ответила я с горечью и пошла к двери.
Рензо не остановил меня.
На душе было паршиво, так что мне даже не пришлось прилагать усилий, чтобы выглядеть насупленным парнем — недовольная мина сама собой образовалась на загримированном лице. Вито сильно нервничал, но не задавал лишних вопросов. Сказано вести во дворец — он и повел.
До центральной площади столицы мы добрались пешком: то шли по узким улочкам с грязью и мусором, то выходили на широкие улицы. День выдался солнечным, так что Авииаран предстал во всей своей красе.
В центре города, на возвышении, стоят древние крепости, вокруг которых разбиты ухоженные парки с фонтанами и скульптурами, но стоит чуть спуститься, как тишина и зелень сменяются улицами, заполненными машинами, с ревом и пыханьем, типичным для паровых двигателей, несущихся куда-то. Люди тоже несутся куда-то, словно жутко опаздывают: в толпе нельзя зевать, иначе она снесет, как щепку. Вито вел меня дальше и дальше через толпу и суматоху, через шум и многоголосье, переводил через улицы и мы, наконец, увидели площадь и императорский дворец — длинное каменное сооружение, отличающееся от остальных построек и крепостей города, которые я успела увидеть. В первую очередь дворец выделяется цветом — издалека он кажется темно-серым, но некоторые элементы на парадном фасаде выкрашены красным. И, конечно, самый яркий элемент, привлекающий внимание, — три язычка пламени в круге, пылающие в солнечном свете.
— Это огонь? — выдохнула я остановившись.