Собравшись, он взглянул на себя в зеркало и отметил, что его лицо непривычно бледное от того, что в последнее время приходилось слишком долго находиться в четырех стенах. А еще три недели, с отчаянием подумал Квинтен, и ведь он мог бы отправиться куда угодно в горы прямо сейчас, в его распоряжении целых три аэропорта! Может, рвануть? Он будет осторожен, станет кататься только на склонах для новичков.
Вот только он пообещал братьям, что будет следовать советам врача… и потом, если что‑то произойдет, ему не видать Кэти в оставшиеся три недели, а он намерен рискнуть и уложить ее в кровать. Конечно, не исключено, что его снова ждет горькое разочарование, тем более что понимать ее он пока так и не научился.
Спустя некоторое время Квинтен стоял у двери Кэти, нервно переступая с ноги на ногу. Он уже пожалел, что согласился на ужин с братьями. Лучше было бы запереть свою спутницу в комнате до утра и остаться с ней. Внезапно дверь распахнулась – и перед взором Квинтена предстала сама мечта. На миг он потерял дар речи.
– Ты выглядишь потрясающе, – ошеломленно произнес Квинтен, стараясь хоть немного унять волнение.
– Спасибо, – улыбнулась Кэти.
Она действительно была сногсшибательно красива в новом вечернем платье. Казалось, сексуальность исходила от нее волнами. Квинтен был уверен, что под тонкой тканью наряда не было ничего. Глубокие вырезы на спине и декольте открывали стройную фигуру, а подол платья открывался соблазнительным разрезом до середины бедра.
– Мы можем никуда не ходить, – произнес Квинтен.
Карие глаза Кэти озорно блеснули.
– Я хочу увидеть мюзикл и поужинать с твоими братьями. А еще насладиться площадью Таймс‑сквер в вечернем свете огней. Что нам делать здесь?
Квинтен легонько коснулся губами ее губ, ожидая от нее сигнала, разрешения к действию.
– Нам с тобой точно скучно не будет.
Кэти вспыхнула и ответила на его поцелуй, губы ее были нежными и мягкими.
– Меня, конечно, легко переубедить, – произнесла она наконец, отстранившись. – Но я не хочу. Квин, прошу тебя, мы уже оделись, я хочу повеселиться – не в кровати.
– Ну вот, испортила все удовольствие, – разочарованно произнес Квинтен.
Ресторан, где они встречались с Фарреллом и Закари, был по пути в Средний Манхэттен. Он был старым, в интерьере его преобладали, в основном, темные цвета, кожа – высоко на стенах висели головы животных. Три десятилетия назад здесь бы также клубился дым от сигар. Кухня ресторана была знаменитой, здесь руководил один из лучших шеф‑поваров города, и команда уже завоевала несколько наград.
Машина притормозила перед дверью, и швейцар бросился им навстречу. Кэти одарила его обаятельной улыбкой, выходя из автомобиля. Бедный малый едва не провалился на месте от смущения. Квинтен, последовав за девушкой, хотел было взять ее под руку, но удержался: он был так напряжен, что малейшее прикосновение могло бы стать ударом по его самоконтролю. Протягивая чаевые швейцару, он видел перед собою Кэти, распростершуюся на кровати.
К счастью, Фаррелл и Зак прибыли раньше и уже ожидали их. Они поприветствовали брата со спутницей. Фаррелл даже обнял Кэти. Метрдотель проводил их к столику, и все устроились. Квинтен почувствовал, как колено Кэти коснулось его ноги под столом. Подняв глаза, он наткнулся на ее взгляд.
– Я умираю от голода, – произнесла она.
Кэти наслаждалась вечером, а вот Квин сидел словно на иголках. Вся его напускная веселость вот‑вот грозила исчезнуть под нарастающим возбуждением. Кэти любовалась им, сегодня идеально соответствующим облику молодого успешного бизнесмена, в своем классическом смокинге. Ей тоже хотелось остаться с ним наедине и, предпочтительнее, без одежды. Конечно, Фаррелл и Зак тоже являли собой образец мужского обаяния и красоты, но Кэти не сводила глаз с Квинтена. Ей казалось, он буквально излучает уверенность и решимость, отчего у нее захватывало дух. Она понятия не имела, почему так происходит. Может, виной тому феромоны? Ведь, сказав Квинтену, что он не близок ей по духу, она не врала.