Меня охватил ужас. Как это могло быть, что, прожив с этим человеком бок о бок столько лет, я не догадалась, какая неистовая и дикая страсть сжигает его изнутри?
Джон?
Я поняла, что совсем его не знаю.
Да, передо мной незнакомец. Мой личный незнакомец. Чтобы удержать меня, он убил моего любовника.
Утром, когда Джон уехал на работу, я еще спала. Слышала, как вдали выла собака. Вой доносился с участка Хенслинов.
Куйо? Рвется назад?
Высадив Чада возле конторы Фреда, я направилась в центр.
О том, чтобы вернуться домой, не могло быть и речи. Пока мы заканчивали завтрак, вой Куйо перешел в яростный лай, как будто Хенслины привязали его к столбу, а вокруг разложили костер. Отчаянный, неослабевающий вой. Слушать его не было сил. Ладно, когда-нибудь это кончится, но, конечно, не сегодня. Слишком тепло. К десяти утра термометр поднялся уже до девяноста градусов[9]. Куйо сбесился от жары. И от запаха. Лучше уж поеду на работу. Расставлю по полкам и стеллажам книги, которые оставила валяться где попало. Проверю почту. Посижу одна в кабинете. Попробую подумать. Меня поразило, как я вообще способна что-то делать. Например, вести машину. Размышлять. Главным образом о будущем — при условии, что у нас есть будущее. Странно, но я собиралась жить дальше, как будто случившееся ничего вокруг не изменило.
Спокойно проспала всю ночь.
Съела завтрак.
Подвезла сына на работу.
И все это время тело моего любовника разлагалось на заднем дворе.
Все это представлялось фантастичным. Но что, если это — реальность?
Парковка у колледжа была практически пуста — во время летнего семестра занятий всегда мало.
Все равно мне стоило труда поставить машину. Солнце заливало все вокруг ярким блеском, отражавшимся от хрома немногих стоявших здесь автомобилей, так что я чуть не ослепла. Корпуса машин сверкали, испуская пламенеющие лучи. Они били по глазам не хуже артиллерийского снаряда.
Глаза у меня заслезились.
Я провела по ним рукой — на сетчатке заплясали черные треугольники и полосы, — сморгнула и прищурилась. Вылезла из машины и тут увидела его, припаркованный через четыре места от меня.
Красный «тандерберд» Брема.
Мне пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. Он сидел в черной футболке.
С пластиковым стаканчиком в руке.