— Я ведь не произнёс именно этих слов, не так ли?
Джек-младший поставил кофейную чашку на стол.
— Теперь я знаю, почему папа всегда восхищается вашим умом.
— Ты способен жить, зная о том, что твой родной отец в своё время лишил жизни нескольких человек?
— Об этом я знаю. Это произошло в ту самую ночь, когда я родился. Это у нас самая настоящая семейная легенда. Журналюги то и дело вытаскивали её на свет, когда папа был президентом. Они смаковали её, будто речь шла о проказе или ещё какой-то такой мерзкой заразе. Разница только в том, что даже для проказы есть какие-то средства лечения.
— Я знаю. В кино это показывают как нечто ужасно крутое, но обычных живых людей это сильно тревожит и пугает. Проблема реального мира состоит в том, что иногда — не часто, но всё же, — бывает необходимо сделать что-то такое, как это выяснил твой отец... не в одном, а в большем количестве случаев, Джек. Он никогда не колебался. Я допускаю, что ему случалось видеть эти события в кошмарах. Но когда оказывалось, что это необходимо, он делал это. Именно поэтому ты сейчас жив. Поэтому живы много других людей.
— Об истории с подводной лодкой я тоже знаю. Её практически не скрывали, но...
— И это далеко не все. Твой отец никогда не пускался специально на поиски неприятностей, но когда встречался с ними... Что ж, я уже сказал: он делал то, что было необходимо.
— Я вроде бы помню, что те парни, которые напали на маму и папу... ну, в ту ночь, когда я родился, были казнены. Я спрашивал маму об этом. Она не большая сторонница смертной казни, вы сами, наверно, знаете. Но тогда она вовсе не возражала. Ей это было не особенно приятно, но, думаю, можно было бы смело сказать, что она хорошо понимала логику ситуации. Папа... Вы знаете, он тоже не сторонник казней, но никаких слез по этому поводу он не проливал.
— Твой отец уже приставил пистолет к голове того парня — предводителя всей банды, — но так и не нажал на курок. В этом не было необходимости, и потому он заставил себя сдержаться. Честно говорю — не знаю, как я сам повёл бы себя на его месте. Наверняка его так и подмывало разнести негодяю башку, но твой отец смог осознать, что у него есть серьёзные основания не делать этого, и он принял верное решение.
— И мистер Кларк говорил то же самое. Я его тоже спрашивал об этом. Он сказал: ведь полицейские уже подоспели, так о чём беспокоиться? Но я никогда не верил ему полностью. С ним ведь никогда не угадаешь, что он думает на самом деле. И Майка Бреннана я тоже спрашивал. Он сказал, что для гражданского удержаться и не выстрелить было самым настоящим подвигом. И что он сам тоже не стал бы убивать этого парня. Наверно, тренировка не позволила бы.
— Не уверен, что стоит сомневаться в искренности Кларка. Он ведь действительно не убийца. Он не убивает людей для развлечения или за деньги. Возможно, он тоже сохранил бы жизнь нападавшему. Хотя, пожалуй, нет: хорошо подготовленный коп не должен проявлять такой мягкости. А ты сам как думаешь — что сделал бы ты?
— Ничего нельзя сказать, пока сам не попадёшь в передрягу, — ответил Джек. — Я много раз думал об этом. И решил, что папа всё сделал, как надо.
Хенли кивнул:
— Ты прав. И всё остальное он сделал наилучшим образом. Ему пришлось прострелить голову тому парню, который остался в лодке, просто чтобы выжить, а когда перед тобой стоит такой выбор, приходится действовать соответственно.
— Так чем же именно занимается «Хенли Ассошиэйтс»?
— Мы собираем разведывательную информацию и действуем на её основе.
— Но вы не входите в правительственную систему, — возразил Джек.
— Формально да, не входим. Мы совершаем некоторые необходимые действия, когда правительственные агентства уже не могут контролировать ситуацию.
— И насколько часто это случается?