– А много будешь знать – скоро умрешь, дорогой. Всё запомнил?
Витя кивнул, хотя не понимал, зачем все это надо.
Бородач указал на выход из ангара. По дороге обратно Витя спросил молчаливого Серека:
– А почему мы? Если ваш начальник всё знает, почему сам не пойдет и не достанет?
– Если он пойдет, будет плохо. Он нерусский, сейчас война на Кавказе, его остановят. А вас не остановят. Вы там свои, всё знаете.
– Так мы там ни разу не были, а он рассказывает, как будто был.
– Не, он тоже не был. Он одного бомжа нашел, тот служил давно в этом месте, за бутылку тот бомж рассказал, что плохо заделал одну скважину, что можно достать оттуда штуку. А другой, тоже работал там, сказал, что штука не взорвалась, осталась в скважине.
– Так что это, Серек? Что мы вам достать должны?
– А ты не знаешь? Там у вас бомбу атомную взрывали тридцать лет назад, но не до конца взорвали, так говорят, – на удивление, Серек выказал эмоции, слабо усмехнувшись. – Только ты в ментовку не ходи. Пойдешь – Гасан зарежет, у него везде люди свои, ты должен понимать. Вот тебе мой телефон, как все сделаешь – позвони, я тебе дам человека в Соликамске на станции, ему всё передашь. И не тяните, Гасан ждать не любит.
Услышав про такой поворот событий, Леха запил, а как протрезвел, кинулся в аэропорт, лететь в Питер к самому Геннадию Николаевичу. Витя же за отсутствием финансирования со стороны «Красного металла» подождал еще немного в Ленинске. Но тут полковник Жолмуханов обеспокоенно спросил, когда уважаемые оплатят вторую половину денег за поставленный металл, ту, что пойдет не на повышение благосостояния бедных руководителей аэрокосмического агентства, а в казну, задолженность по которой накопилась уже в размере миллиона долларов, и Витя решил, что пора смазывать пятки. Тем более что и Леха потерялся и не отвечал на телефонные звонки, и Геннадий Николаевич, и хороший человек Миша перестал почему-то отзываться и даже денег, ему полагающихся, не просил. Мишу Витя не нашел и в Перми. В его офисе на бывшей обувной фабрике сказали, что Мишу убили. Витя-то надеялся, что Миша поможет. Но мертвый Миша помочь уже ничем не мог. Апеллировать по линии криминала было больше не к кому.
Леху Витя обнаружил дома в полубессознательном состоянии, заблевавшим весь пол и покинутым девушкой Дашей, которая хлопнула дверью со словами: «Я с нищим алкоголиком жить не буду». Витя кое-как отпоил Леху пивом, и к концу недели, когда тот начал соображать, они обдумали ситуацию. Ситуация была хреновой. Задача имела два решения – либо голова в кустах, либо ехать на север. Решение пришло быстро, Витя развернул подробную карту, стащенную его знакомым географом с кафедры университета, провел рукой по дороге, ведущей от Перми к искомой точке на дикой границе области. Дорога, судя по карте, заканчивалась километрах в ста от объекта. Знакомый географ, призванный подтвердить показания его уворованной карты, икнув после выпитого с Лехой очередного стакана «для конструктива», подтвердил:
– Да жопа там. Нету там дорог. Мы туда после универа на практику ездили в геологоразведку. Только на гусянке. Или зимой на лыжах. Или по реке. Но как по реке, я не знаю, я воды боюсь – плавать не умею.
Географ выпил еще и упал на карту, прикрыв собой аграрно-нефтеносный юг области. Витя его не трогал, его интересовал север. Дорога кончалась в Ныробе, дальше было направление. Внимательно промерив линейкой дорогу, он выяснил, что от Ныроба десяток километров до реки Колвы, а по ней можно проплыть еще двадцать до устья реки Вишерки, по которой почти через сто километров можно заплыть в озеро. Но это было лишь предположение, а как все будет в реальности, Витя не знал. Решили следующее: сначала пойти налегке, разведать, найти скважину, а уж потом снова с техникой прийти – лебедка, инструмент, всё, что понадобится.
По знакомым туристам собрали палатку, спальники, надувную лодку. Леха взял отцовский дробовик, чтобы отбиваться от медведей, которые, по словам того же географа, кишели в тех местах и мечтали полакомиться человечиной. Закупили провиант в виде тушенки и макарон с гречкой. И ранним летним утром вдвоем, провожаемые лишь шатающимся географом, который указывал им дрожащей рукой путь в сторону севера и ронял слезы жалости к себе: из-за работы он не может поехать с ними в увлекательный поход, а водки за всю неоценимую помощь в его подготовке они ему не оставили, – Леха и Витя выдвинулись в сторону прославленных пермских мест лишения свободы.
Средством передвижения выбрали «сапог», в огромное «голенище» которого вошли все вещи. До Ныроба доехали без приключений, дорога была кочковатая, асфальт то и дело пропадал, поэтому Витя не гнал, ловя рулем ровную поверхность. За стеклами бежали поля, покрытые свежей зеленью, сколки берез, осин и елей, позже – сосновые молодые леса, высаженные то ли трудолюбивым советским народом, то ли пленными немцами. По мере приближения к Уральскому хребту дорога становилась холмистее, впереди проглядывали скромные вершины гор.
Проехали встречающий гостей Соликамска огромный террикон калийного рудника, торговую площадь с Троицким собором, Воскресенской церковью и – в низине у речки Усолки – Крестовоздвиженской, которую без купола почти не видно было.
Далее была Чердынь, старинный город, без видимых изменений, как законсервированный, переживший столетия – с множеством церквей, смотрящихся в быструю Колву и стесняющихся своей бескрестовой наготы перед великаном Полюдом, издали посверкивающим лысыми камнями вершины, с тюремной больницей, из чьего окна прыгал поэт, которым гордится страна, его сгубившая, а читала только малая часть ее населения. А вот и Ныроб, стыдливо прикрывший колючку и вышки зоны чудом сохранившимся забором давно снесенной часовни над ямой боярина Романова, как и многие, принявшего здесь смерть в неволе. Но ничего этого Витя и Леха не знали. Леха спал, а Витя вообще головой не крутил, шея затекла от долгого сидения за рулем, глаза устали: как-никак пятьсот километров вел машину один.
В Ныробе растолкал Леху, они подивились на ограду колонии, поплевали через левое плечо по старинной русской традиции, спросили дорогу. Кое-как, плутая по лесным грунтовкам, выехали к крутому берегу реки.
– Колва. Вон там, на другом берегу, деревня, так нам туда, – указал Витя. Но моста через реку не было. Освежив в памяти карту, он предложил надуть лодку и на веслах проплыть вверх, а там потихоньку, зайдя в устье Вишерки, и до озера дочапать, но Леха покачал головой:
– Зря мы лодку взяли. Против такого течения нам не выгрести. – Леха бросил в воду щепку, та, подхваченная потоком, быстро понеслась вниз. – У тебя план «б» есть?