Книги

Здесь стреляют только в спину

22
18
20
22
24
26
28
30
* * *

«Не нравится мне это», – сказал напоследок Сташевич, и я как губка впитала его слова. Телячий восторг сменился холодком внизу живота. Но какая альтернатива? Не останусь же я одна на дымящейся сопке.

Вертолет продолжал висеть, пока мы спускались. Серебристое брюхо мерно покачивалось, застывая в точках экстремума. Когда мы ступили к подножию, он взмыл, поболтался в воздухе и отвалил за бугор. Мы остались одни в мрачном ущелье. Метрах в сорока – каменистая площадка, подходящая для посадки аппарата, заросли кустарника; выше – ели, пихты, голая гряда.

Помечтать о будущем не дали. Едва унялось дребезжание, образовалось новое – помощнее.

– Вот оно, – сказал Сташевич, снимая с плеча «Каштан». – За нами летят. Не нравится мне это, коллеги. Задницей чую.

От волнения он даже хрипеть перестал. Говорил звонко, с тремором.

– Да иди ты в задницу со своей задницей! – взвизгнула Невзгода. – Нравится ему, не нравится...

Сташевич лихорадочно вертел головой.

– Я в кустах, если что. А вы не маячьте, как бельмо, рассоситесь.

События неслись, обгоняя логику. Очередное брюхо – внушительнее первого, со спонсонами для посадки на воду – выкатилось из-за обрыва, как солнышко, подалось вниз, на площадку. В ином месте оно бы не село. Волна воздуха взбудоражила ущелье: разметалась трава, затряслись кусты, и к внутреннему холоду добавился внешний – мурашки поползли по коже...

Вертолет сел, как балерина из фуэтэ – мягко. В проеме образовался человек; дружелюбно, с улыбкой на губах, поманил рукой. Осанка ровная, неломающаяся. Во что одет, не понять. А за ним в салоне еще несколько голов – торчат, как штакетины из ограды.

– У них оружие! – выкрикнул из кустов Сташевич. – Осторожнее!

– Ну что, пойдем? – Борька задумчиво почесал переносицу, шагнул осторожно – не в трясину ли?

– О чем тут думать, пойдем! – Невзгода тоже тронулась с места.

– А я, пожалуй, повременю... – Турченко шагнул в сторону, сунул руку в карман.

Наши колебания не остались незамеченными. Ждать, пока мы раскачаемся, не стали. По склону рубанула длинная очередь. Покатились мелкие камни...

– Ко мне! – громыхнул человек в дверях. – Шаг в сторону – стреляем на поражение!

Не уйди Сташевич «по нужде», каюк бы нам обеспечили. Пока мы судорожно открывали рты, за нашими спинами отрывисто застучал «Каштан». Тут и началось светопреставление! Автомат строчил безостановочно, короткими очередями. Пули стучали по железу вертолета. Человек на подножке не остался в долгу – ответил с одной руки, без упора. Разброс пуль – словно рукой швырял. Но мы уже разлетались кто куда. Я визжала, плевалась словами, которые никогда не входили в мой лексикон, зарывалась лицом в лопухи... Наши парни оказались не промах – тоже открыли огонь. Но и с вертолета стоящему на подножке пришла подмога: одновременно забили несколько стволов.

Что тут началось! Полный хопёр. Я перекатилась через кочку, зарылась в вонючий гумус, стала хлопать себя по карманам – где Борькин пистолет?! Нашла, вытащила. Замолчал «Каштан» (убили? заряжает?). Остервенело затрещал второй – видно, Борька занял позицию.

– Стреляйте! – истошно завопил Сташевич (жив мужик). – Стреляйте! Даша! Люба!

Танцуют все, блин! В такой переделке мне еще бывать не приходилось. Ну и дела. Было страшно – не передать, но о смерти, видимо, не думала. Чего бы тогда привстала да еще полчерепа выставила из кустов?