Книги

Выстрелы на пустоши

22
18
20
22
24
26
28
30

– Нет, не стрелял. Как-то раз пошел было с ним, но Байрон предпочитал обходиться без компании. В основном, бил кроликов. Еще воробьев – прямо в воздухе, я сам видел.

– Воробьи? Ух ты! Должно быть, чертовски хороший стрелок.

– Чтоб мне провалиться, Мартин, верно подметил! Стрелок от Бога. Никогда таких не встречал. Эти ружья… он будто с ними родился. Видел бы ты его в деле! Бывало, как войдет в раж и – «паф-паф-паф!» У мухи крылья отстрелить мог! У него был «двадцать второй». Знаешь, что это? «Мелкашка». Он говорил, из нее попасть трудней. И никогда не охотился на кенгуру, считал это слишком простым.

– Сколько стволов у него было?

– Без понятия. Три или четыре точно. «Двадцать второй», охотничья винтовка, снайперка с оптикой, мощная. Еще дробовик… да какая разница! Он с любым был хорош.

– Где Байрон Свифт научился так стрелять?

– Вроде бы на ферме вырос. Только он не любил рассказывать о своем прошлом.

– Что так?

– Без понятия. – Дедуля Харрис призадумывается, вспоминая. – Он, бывало, покидал город, чтобы пожить дикарем, разбивал где-нибудь лагерь с ночевкой. Говорил, что любит уединение. Здешний буш, Пустошь, тянется далеко, километров тридцать – сорок, аж вон до тех холмов. Десять километров мои, а дальше владения Крауна. Дерьмо полное, ни для земледелия, ни под национальный парк, ни для лесозаготовок не годится. Говно, и все тут. Зато уединения навалом.

– О чем вы говорили во время застолий?

– Ну, знаешь, обычный набор. Философия, религия, политика, сисястые бабы. Скаковые лошади.

– Харрис, вдруг вы мне поможете? Как-то трудно примирить двух столь разных Байронов Свифтов. Он и пастор, столп общества, и в то же время не брезгует дешевым пойлом, балуется травкой и бродит по окрестностям, паля по пичугам. Не представляю себе такого священника.

– Ну, таким уж он был.

– Похоже, Свифт произвел на вас впечатление.

– Так и было. Большего красавца в жизни не видывал. Высокий, с волевым подбородком – хоть в кино снимай. Только это еще не все – как он двигался, как себя подавал, как говорил! Ты чувствовал свою исключительность просто потому, что он рядом. Неудивительно, что бабы на него так и вешались.

– Правда?

– Так говорят.

– Тогда почему он пошел в священники?

– Без понятия. Но Байрон был религиозным. Даже слишком. Верил, что Иисус умер за нас… за всех нас, грешных. Притворством тут и не пахло.

– Вот как?