Он озабоченно взглянул на отчет, непричесанные волосы свисали у него над ушами.
— Как тебе удалось обнаружить отпечатки после того, как сумочка столько времени пролежала в лесу? Я поражена.
Он вновь уставился на экран монитора.
— Сумочка из нейлона, водонепроницаемая, кредитные карточки находились в пластиковом отделении сумочки, застегнутом на «молнию». Когда я поместил карточки в специальный раствор, то проступило множество идентифицирующих элементов и пятен грязи. Не пришлось даже прибегать к лазеру.
— Весьма впечатляюще. Он усмехнулся.
— Но ничего, что позволило бы произвести полную идентификацию, — отметил он.
— Извини.
— Меня интересует водительское удостоверение. На нем ничего не обнаружено.
— Ничего, даже пятен грязи.
— Чистое?
— Как стеклышко.
— Спасибо, Нейлз.
Он опять отключился, погрузившись в исследование петель и завитков.
Я спустилась вниз и нашла номер телефона бара «Семь-одиннадцать», куда мы с Эбби ездили прошлой осенью. Мне сказали, что Элен Джордан, служащая, с которой мы там беседовали, не появится раньше девяти вечера. Весь день я прокрутилась, пропустив ленч, не замечая как прошло время. Но, придя домой, не чувствовала ни малейшей усталости.
Я загружала посуду в моечную машину, когда в восемь вечера раздался звонок в дверь. Вытерев руки о полотенце, немного встревоженная, я направилась к двери.
На пороге стояла Эбби Торнбулл, воротник плаща был поднят, лицо измучено, а глаза несчастные. Холодный ветер раскачивал деревья во дворе дома, вздымал пряди ее волос.
— Ты не отвечала на мои звонки. Надеюсь, разрешишь войти в дом, — сказала она.
— Конечно, Эбби. Пожалуйста.
Я широко распахнула дверь и отступила назад.
Она не снимала плаща до тех пор, пока я не предложила повесить его на вешалку. Покачав головой, Эбби повесила его на спинку стула, словно убеждая меня, что не намерена задерживаться надолго. На ней были полинявшие джинсы и коричневый свитер плотной вязки с блестящей нитью. Пройдя мимо нее, чтобы очистить от бумаг и газет кухонный стол, я уловила спертый запах сигарет и едкого пота.