- Ну так пойдём, посмотрим на него, что ли, - майор, натянув шапку, ступил на утоптанный снег перед входом и обернувшись к часовому-казаку, сказал:
- Поддерживай огонь в доме, да смотри за девушкой, чтоб никуда! И смотри не усни, - погрозил Алексей ему пальцем. - А Петра кликнули? - Сазонов обратился уже к морпеху, что принёс весть о пойманном лазутчике.
- А как же. Там он уже.
На окраине поселения, куда уже начали свозить на волокушах очищенные от веток стволы сосен для острога, стояла небольшая толпа. Двое морпехов, завидя приближающегося майора, подняли за шкирку невысокого мужичка, судя по помятой физиономии, он уже успел схлопотать за ошибочную несговорчивость.
- Вот, товарищ майор, крался лесом к поселению, - доложил один из воинов.
- Пётр, говорит что-нибудь? Кто это, вообще? - повернулся Сазонов к тунгусу.
- Это Дунжан, староста этой деревни. Он говорит, что ушёл от людей Албазы, что идут к Бомбогору и решил вернуться домой, чтобы потом отсюда уйти с семьёй.
Мужичок, поняв, кто тут главный, поднял на Сазонова глаза и попробовал было захныкать, сделав жалостливое лицо.
- Так, всё ясно. Раз староста, пусть пока им и будет. Не выпускать никуда его, тем более с семьёй. Пусть валит домой, в днём будет приносить присягу Шилгинею, а потом и нашему князю Соколову.
Глава 2
- Прокопушка! - в мастерскую Славкова заглянула жена Любаша, тут же сморщившись от тяжёлого запаха выделываемой кожи.
- Чего стряслось, Люба? Дверь-то прикрой - холодину тянет.
- Да оторвись ты от кожи своей, ради Бога, пойдём. Там до тебя люди с правления явились.
У забора Славковых стояло две подводы, с запряжёнными в них оленями. Первая была загружена мешками, свёртками, разного размера ящиками и ящичками. Ко второй подводе были привязаны две коровы и несколько коз. Там же возился казак, Прокопий не смог вспомнить его лицо. Возница с интересом осматривал дом и двор Славковых. У Прокопия опустились руки.
"И тут сызнова началось! Не верил же, вот на тебе" - обречённо подумал он. У Славковых имелось две козы, с десяток несушек, да кое-какой нехитрый запас на зиму.
"Неужто заберут! Как же дитятям без молока?" - мелькнула ужасная мысль. Оглянулся на дом, а там двое меньших - Сташко и Мирянка уткнулись носиками в стекло. К ним подошла и Ярушка, оторвавшись от своего чтения, приобняв малышей. Люба же стояла на крыльце, опершись о перила. Её округлившийся животик уже заметно выпирал из-под овчинного полушубка.
- Да нет! - сплюнул Прокопий:
"За каким лядом им отбирать, тут не Белоозеро же! Сам Сокол обещал всякое вспоможенье нам! Да тут даже церковь десятину не берёт! Опять подъёмные, без сомненья" - успокоился переселенец.
Просто непривычно было для Славкова такое внимание князя к простому крестьянину. Никогда он и не слыхивал о таком. Где же это видано? Прокопий прекрасно помнил, как два года назад получал некие "подъёмные" - семена, инструмент, утварь для дома, да и сам дом. И какой дом! Такого не было не у одного старосты на Белоозере. Чтобы со стеклом незамутнённым, да с черепицей, да с полом тёплым и с печью, что топится не по-чёрному. Помнил Славков, как вселялся он в дом, когда ангарцы только-только заканчивали крыть крышу. Первые дни Славковы ходили как во сне, боясь проснуться. А потом привезли по реке и "подъёмные". И землицу дали безо всякого холопства!
Правда Прокопию было сказано одним из ангарцев, что это всё дарится не просто так, забавы ради, а с умыслом, что поселенцы будут трудом своим доказывать нужность княжеству. Что и дом и земля и семена и безопасность даётся его семье в подъём. И чтобы семья его увеличивалась. Вот сегодня и приехали люди княжеские, дабы посмотреть воочию, как он, Прокопий, белозёрский поселенец, поднялся. А что он сделал полезного?