Вдох.
Выдох.
Я прибегаю к методам, которым обучаю своих пациентов. Я считаю в обратном порядке от десяти, стараясь дышать размеренно. Когда я справляюсь со своей паникой, я бегу в больницу.
Запах поражает меня первым. Резкий. Химический. Аромат замаскирован освежителем воздуха, который изо всех сил пытается скрыть зловоние болезни и отчаяния. Мимо меня проносятся врачи, их глаза сосредоточены, а шаги четки. Всегда есть кто-то, кому нужна помощь. Еще одна семья в кризисе. Еще один организм отключается.
Топот по коридорам напоминает мне о ночи смерти Клэр. Теоретически я знаю, что это всего лишь показатель моей памяти, вышедший на первый план, но трудно подавить приступ тошноты.
Клэр была объявлена мертвой на месте аварии. Машина скорой помощи доставила ее в больницу, но в палату ее не довезли. Ее отвезли прямо в морг. Откинуть простыню с ее лица было одной из самых ужасных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать.
К счастью, сегодня я направляюсь не в морг. Вместо этого медсестра за стойкой направляет меня в отделение неотложной помощи.
Я прохожу мимо кроватей, разделенных тонкими занавесками, пока не нахожу пожилую женщину, лежащую на раскладушке. Седые волосы разметались по ее белой подушке. Жилистые руки сжимают ее живот. Ее грудь вздымается вверх и опускается.
Облегчение разливается по мне, проникая в пальцы рук и ног.
Я подхожу к ней поближе.
К моему удивлению, она чувствует мое присутствие, не открывая глаз. — Мне жаль, что они тебе позвонили.
— Конечно, они позвонили бы мне. — Я опускаюсь на стул рядом с ее кроваткой. — Я разочарован, что ты этого не хотела.
— Нам не следовало тебя беспокоить.
Я поправляю простыню так, чтобы она прикрывала ее до подбородка. — Я был бы очень расстроен, если бы ты скрыла это от меня.
— Тебе следует беспокоиться о своей собственной жизни. — В ее голосе слышится легкая хрипотца. У меня сжимается сердце.
— Моя жизнь в полном порядке.
— Ты занятой человек.