– Извините, было здорово поболтать с вами, но я должен ответить на этот звонок.
– Подождите. – Тоффи слегка коснулся его рукава. – Что чаще всего?
Торстен почесал затылок. Телефон продолжал жужжать.
– А, да так, просто что-то несвязное. Она часто повторяла что-то вроде «Я должна была пойти с ними».
Двери лифта раскрылись. Из него вышла взволнованная супружеская пара, видимо в стрессе. Он с букетом цветов, она с маленьким мальчиком на руках.
– Пойти с ними? – переспросил Тоффи.
– Да.
– Вы, случайно, не знаете куда?
Торстен с сожалением пожал плечами, наконец-то ответил на звонок и извинился перед звонившим, что заставил его так долго ждать.
– Да, доктор Хансен. Знаю, я опаздываю. И мне…
– …насрать на то, чего вы хотите! – Тоффи закончил предложение санитара, выхватив у него из руки телефон. – Засуньте себе палец в задницу, Хансен. Сейчас я говорю с Торстеном.
На этом он завершил звонок и вернул ошалевшему санитару сотовый со словами:
– Ну ладно, раз нам всем это так нравится, спрашиваю вас еще раз: куда Магдалена Роде хотела пойти с сыновьями?
Глава 65
МАКС
Никакой каприз природы не сможет пробудить нас, людей, одними запахами. Так и со мной – в реальность меня вернула не едкая вонь, а что-то холодное, выплеснувшееся мне на голову, а затем и на все тело.
Но как только я очнулся, мой мозг отреагировал на «запах смерти», как я называл его с юности, и, к собственному ужасу, я обнаружил, что мои волосы и вещи намочила вовсе не вода, а бензин!
Я помотал головой, что было большой ошибкой: во-первых, это усилило боль, а тем самым и тошноту. Кроме того, капли бензина скатились с бровей и попали мне в глаза, вызвав адское жжение, а тут я уже не мог ничего сделать. Руки, которыми я хотел провести по лицу, были связаны за спиной, вероятно, тем же тросом, что и мои ноги и верхняя часть тела – я был крепко примотан к стулу.
Бензиновое облако обволакивало меня, и я начал жадно ловить ртом воздух – это тоже оказалось плохой идеей. Кто бы ни лил мне на голову эту огнеопасную адскую смесь, он поддал еще, и на этот раз часть жидкости попала мне в рот. Я подавился и выплюнул ее. Мой язык тут же отреагировал и распух вдвое.
Во рту остался омерзительный горький привкус. На фоне шуршащего ветра (дождь, казалось, приостановился) я услышал всплеск, словно в металлической канистре бултыхнулось пол-литра оставшейся жидкости, потом два голоса, которые разговаривали по-английски в нескольких шагах от меня.