Стенд гласил:
«Международная выставка „Буряководство-86“. Сроки проведения: с 21 по 27 мая».
«Наверное, никто не приедет» — мрачно подумал я. На самом деле о жертвах и последствиях аварии я знал катастрофически мало, несмотря на попытки вспомнить хоть что-нибудь в течение двух лет, как попал в это тело. Вспомнилось только, как в армии общался с парнем из Киева на эту тему. Он рассказывал, как нелегко было купить билеты на поезд, чтобы уехать из города, у его сестры получилось это сделать только 9 мая, и ещё рассказывал про демонстрацию первого мая, на которую ему запретили идти родители, фон, по его словам, 1-го мая был раз в 20 выше предельного. То есть, как я понимаю сейчас, это 1000 микрорентген в час. Да, занятия в школах в тот, а вернее этот год, по его словам, закончились в середине мая, а училка, которая с пафосом говорила, что только крысы бегут с корабля, уехала первой из города. От этого и будем отталкиваться. И ничего не отменили ведь, чтобы панику не сеять. Завтра «Динамо-Киев» со «Спартаком» играет, например, велогонка опять же международная…
— Приехали, — прервала мои мысли тётя Роза. — Толя, посиди в машине пока.
Приехали мы к солидной высотке в шестнадцать этажей с одним подъездом. Ясно, непростые люди тут живут и не будут они рады мне. Пока Артемьевых не было, сделал ещё один замер — норма, 11 мкр в час, естественный городской фон. Тут мой взгляд упал на телефонный аппарат, прикрыв двери машины, иду звонить, вернее, делать вид, что ищу номер в гостинице. Номер-люкс меня уже ждал в новой Киевской гостинице «Братислава». Заказал с помощью спорткомитета, на сутки всего. Почему там? Да прочитал в газете, что в этой «Братиславе» открылся новый ресторан с какой-то шведской линией. Ну и расположена она рядом с метро «Дарница».
— Нашел я номер, забронировал, — радую тетю Розу.
— Ну, смотри, мы на дачу поедем, вернее, Вику и Витьку туда отвезу, а сама буду тут мужа ждать, — говорит немного нервная маман.
Я достаю свои вещи из машины и отдаю Витьке свой дозиметр.
— Будешь измерять, а я тебе уже из Красноярска позвоню.
— Да, думаю, через пару дней вернёмся назад, — кривится друг. — Я тебе тут номера телефонов записал, по которым меня можно найти.
«Дай бог, дай бог», — размышляю я.
Время до заселения ещё есть, и я успеваю сдать билеты на концерт, по госцене, конечно, в кассу. Судя по описанию, гостиница в тринадцать этажей, но я смог только одиннадцать обнаружить. Заселился без проблем, никто аварию ещё не обсуждает, на улицах спокойно, можно пойти прогуляться, но в сон тянет со страшной силой — не спал же всю ночь. Отключился моментом. Проснулся ночью, жор такой, что дотерпеть до шведской линии ещё часов шесть не смогу. Иду к дежурной по этажу.
— Чай можно, с лимоном, — прошу ещё не проснувшийся я.
— Чего? Может тебе торт ещё «Киевский»? — возмутилась та.
Но чаю налила, возможно потому, что у меня все же люкс. Тут раздалась негромкая трель местного телефона.
— Да ты что? Охушки! И погибшие есть? Таблетки детям в школе выдавали? А какие? Езжай-ка ты к нам в Киев! — поймал я чужой разговор явно про аварию на станции.
Официально, думаю, не скажут, а вот такие вот телефонные переговоры уже идут по всей республике. Попил чаю, лег опять спать, ворочался и чуть не проспал свой вылет. Всё же, заказав такси, я успел на рейс вовремя. Лечу опять через Москву. В аэропорту пару раз ловил в чужих осторожных разговорах слово «Чернобыль».
И только в столице уже расслабился. Газет свежих по причине воскресенья нет, но, зная будущее, и завтра не уверен, что людей проинформируют. Паники боятся, епть. Хотя паниковать наши люди умеют. Из аэропорта же позвонил Витьке на дачу, у того две новости — хорошая и плохая как водиться. Хорошая — это то, что отца отпустили, и он завтра летит в Москву с отчетом в свой институт, который и проводил эксперимент, а плохая… Припять эвакуируют! Всю!
— Ты измерял? — односложно спросил я у друга.
— Тут норма пока, — также без подробностей ответил он.