Орман получил телеграмму со студии, в которой содержался приказ немедленно прекратить съемки и возвращаться в Голливуд.
Всех охватила бурная радость, за исключением Ормана.
– Голливуд! – восклицала Наоми Мэдисон. – О, Стенли! Подумай только! Разве тебе не хочется вернуться в Голливуд?
– Я уже стал забывать, как он выглядит, – отшучивался Тарзан.
Члены экспедиции плясали и пели, как дети, глядя на сжигаемые декорации и макеты. Тарзан наблюдал за людьми с удивлением. Он пытался представить себе, что это за Голливуд, к которому тянутся все эти мужчины и женщины, и ему захотелось взглянуть на него хоть одним глазком.
Обратный путь по проторенной дороге прошел гораздо быстрее. Сопровождая отряд по земле Бансуто, Тарзан заверил белых, что им уже нечего бояться.
– Я предупредил Рангулу, когда был в его деревне, – объяснил он.
Затем человек-обезьяна оставил отряд, сказав, что пойдет вперед в Джиню, и поспешил к деревне Мгуну, где оставил настоящего Стенли Оброски. Но Мгуну встретил его со скорбным выражением лица.
– Белый бвана умер неделю тому назад, – сказал вождь, – и мы отнесли его тело в Джиню, чтобы белые не подумали, будто мы его убили.
Тарзан огорченно присвистнул. Оброски ничем уже нельзя было помочь. Он и так сделал для американца все, что было в его силах.
Спустя два дня Повелитель джунглей и царь зверей Золотой лев Джад-бал-джа наблюдали с небольшого холма за длинной колонной грузовиков, направлявшихся в Джиню.
Во главе колонны шагал Пат О"Грейди рядом с Бальзой. Они шли в обнимку, а во рту ее дымилась сигарета.
XXXII. ЗДРАВСТВУЙ, ГОЛЛИВУД!
Миновал год.
На центральном вокзале Лос-Анджелеса с поезда сошел высокий человек с загорелым лицом цвета бронзы. Легкая величественная походка, бесшумная четкая поступь, сильные мышцы, выражение достоинства, написанное на его лице – все в нем до такой степени напоминало льва, словно он являлся живым воплощением Нумы.
К поезду повалила огромная людская толпа, которую насилу сдерживала цепь хорошо натренированных полицейских, оставивших небольшой проход для прибывших пассажиров и ожидаемой всеми кинозвезды.
Трещали камеры, в местные газеты и информационные центры летели снимки. Вперед пробивались нетерпеливые репортеры и специальные корреспонденты.
Наконец появилась и сама знаменитость, встреченная громким «добро пожаловать». Приветствие эхом отдавалось в микрофонах, специально расставленных Фриманом Лангом в стратегических точках.
Из вагона выпорхнула девушка с золотыми волосами в окружении рекламных агентов, за нею следовали три секретаря и слуги, ведущие на цепи гориллу.
Девушку плотным кольцом обступили репортеры, и Фриман еле пробился к ней.