В этот миг костры исчезли, и на их месте, ничуть не обгоревшие в пламени, возникли незнакомцы, все до одного в мундирах Несокрушимых и с опущенными забралами.
– Это обман, – чуть слышно процедил Двузубый. – Не верь им.
Словно в подтверждение его слов, из круга выступила девушка в шлеме и, подняв забрало, объявила удивительно нежным и приятным голосом:
– Мы не желаем вам зла. Спешьтесь и проследуйте за нами. Если вы будете честны и откровенны, мы наградим вас. Но не вздумайте проявлять агрессию.
Она топнула ногой и взмыла в воздух. Затем, обратившись в огненный шар, приземлилась и снова обернулась девушкой, но уже в развевающемся платье с узором из красных маков.
– Мы ищем Эргеза. Я знаю, что вы ему враги, но вы попались. Ваше оружие бессильно против нас. Только наше заступничество может спасти вас от расправы. Если же вы решите перейти к нам на службу, то получите все, о чем только можете мечтать.
– Как есть, демоны, – снова прошептал Двузубый. – Ишь чего сулят!
– Выбор невелик, – в тон ему ответил сын Пророка. – Но, став мертвыми, нам будет куда труднее победить их, чем оставаясь живыми. Как говорил Седой Ворон, порою для того, чтобы одержать победу, надо временно отступить, согнуться, как сгибается ветка под снегом, чтобы потом сбросить его наземь. Хорошо. – Он выехал чуть вперед. – Будь по-вашему. Мы готовы помогать вам.
Глава 15
Второй лейтенант Кин поглядела в зеркальце косметички и постаралась как можно убедительнее придать лицу суровое выражение. Непреклонность во взгляде получилась такая, что Кэйтлин не удержалась и прыснула в кулак. Устыдившись смешливости, неподобающей истинным коммандос, она оглянулась, не видит ли кто, и вновь скорчила зеркалу суровую физиономию.
Ей предстояла непростая задача – допрос военнопленных. Еще месяц назад она и подумать не могла, что ей придется этим заниматься. Она немного тянула время, но пора было начинать. Выбор, с кого начать, был невелик.
Судя по всему, предки аборигена, одетого в такой знакомый мундир, были созданы Господом для устрашения своего народа. Хорошо еще, непроницаемое забрало его шлема защищало окружающих от невыносимого стресса: редкие черные пряди, свисающие на лоб, выпирающие козырьки надбровных дуг, кривой нос и два внушительных клыка, выступающих из-под верхней губы, – такой одним видом способен обратить в бегство туземное ополчение.
Конечно, в сравнении с этим колоритным представителем человеческой породы, второй выглядел куда привлекательнее. Готовясь к десантированию, Кэйт прошла спецкурс поведенческого моделирования и под руководством известного психолога миссис Энн Баттерхем просмотрела множество земных фильмов, по указанию преподавательницы отмечая связь между особенностями внешнего облика героев и их поведением.
Лицо второго пленника с одинаковым успехом подошло бы и к роли воина, и к образу высоколобого ученого в очках и белом халате. Было нечто странное в его манере двигаться. Кэйтлин уловила это, еще когда они направлялись к базовому лагерю. Этот человек старался держаться в тени, быть незаметным, будто собственная тень в яркий полдень. Он был немолод, что, как знала она, в условиях примитивной цивилизации – большой минус. Но спокойная уверенность в себе отчего-то внушала уважение, а его спутник, это было видно невооруженным глазом, питал к нему беспредельное почтение, граничащее с обожанием.
Кэйт убрала косметичку, проверила работу оборонительных систем защитного костюма – нелишнее дело, когда предстоит разговор с дикарями, – и распорядилась привести туземца на вельбот. Тот спокойно поднялся на борт, с интересом оглядел непривычную обстановку и чуть склонил голову, приветствуя хозяйку «летающего домика». Да, да, он так и сказал: «Приветствую вас, очаровательная фея летающего домика». Знакомые слова из детской сказки потрясли второго лейтенанта настолько, что в первый миг заготовленные фразы начисто вылетели из головы. Она чуть помолчала, затем встала из противоперегрузочного кресла, приложила руку к груди и отбросила ее в сторону, возглашая:
– Хау, незнакомец!
– Алоха, сударыня! Разве мы в прериях Техаса? Неужели я похож на вождя команчей?
Кэйт устыдилась. Раньше ей представлялось, что аборигены, пусть даже и пользующиеся автоматами, все равно дикари. Иначе как можно объяснить животную ненависть тех, кто погубил ее любимого?
– Добрый день, – произнесла она куда менее театрально. – Ничего не бойтесь, присаживайтесь.
– Прежде мне не доводилось бояться кресел, – улыбнулся Чингиз. – Это ведь кресла, я не ошибаюсь? Они не превратятся в гигантских скорпионов или в огненные шары, как это произошло там, на дороге?