— Слышьте… — крякнул Хэн. — А че такое «дингир»?..
Этот вопрос был задан с такой с детской интонацией, что Эш невольно улыбнулся, а крыс и вовсе рассмеялся.
— Еще один… чудак, — сказал он, присаживаясь рядом с кузнецом. — То есть ты поехал акады знают, куда, шут знает с кем?
— Не шут знает с кем, — хмуро ответил Хэн, протянув зеленые палочки с ломтями мяса к огню. — а со стигматиком, у которого жалость в сердце имеется,
Эш вздрогнул, открыл глаза.
Жалость имеется?.. Вот каким его видит кузнец?..
Странно…
А Дарий обвинял его в жестокости.
— Про жалость — это не по адресу, — хмыкнул крыс, жадно втягивая ноздрями вкусный запах, потянувшийся от костра. — У одержимого не может быть ни жалости, ни стыда, ни совести. Ни прочих этих ваших категорий, которыми вы людей измеряете. Потому что одержимые — они в принципе не совсем люди. Так ведь, дингир? Стигматики — это хищники. Как волки или медведи. А в диком лесу нет понятия «добрый» и «злой», «жалостливый» или «жестокий». Есть только «живой» или «мертвый». Так ведь, дингир?..
Эш не ответил.
Соленое мясо весело шипело над костром, роняя тяжелые капли вытопленного жира на угли.
В словах крыса определенно был смысл. Внутренне он и сам чуял нечто подобное, просто еще не мог сформулировать так четко.
А может, просто не хотел. Потому что в этой прозрачности многое обретало не самую приятную окраску.
Хэн хмуро покачал головой.
— Так мы жеж все тут так живем, че уж. А вот чтоб красивое пожалеть себе в убыток — это нечасто бывает… Да и где ты видел, чтоб победитель в город вошел, а девок не снасильничал, домов не обобрал и не спалил у себя за спиной все, что осталось?
— Так это не жалость, а глупость, — рассмеялся крыс. — Будь у нашего дингира ума побольше, он бы не хлебом, а золотом переметные сумки набил. И рты бы навсегда закрыл тем, кто мог бы в будущем ему кашу пересолить.
— Погоди, но ведь есть стигматики, которые держат оборону на переднем крае, — возразил Эш, переводя разговор с обсуждения его самого в общее русло. — Там воины не для выгоды, а ради людей стараются.
Крыс фыркнул.
— Ты как птенец из яйца. Поверь, там те же звери, только кормятся с руки, а не вольной охотой. И делают они это не ради какой-то там великой цели, а чтобы получить птицу на грудь и уехать из этого проклятого места во Внутренний круг.
— Птицу?.. — не понял Эш.