Петр подошел к ней вплотную, недобро оскалился. Руку поставил рядом с ее лицом и склонил голову.
— Ты с огнем играешь, Оля…
Она мотнула головой.
— Нет. Ты же мой мужчина, генерал? Давай, скажи, — откуда в ней взялась лихая бравада, она и сама не знала.
В какой-то момент пришло осознание простой истины.
В её жизни появился Петр Громов. Очень непростой человек с очень непростым характером. Властным, напористым. Где-то даже диктаторским. Он не бросает слов на ветер, он откровенен и прямолинеен. В нем множество мужских черт, о которых девушки мечтают едва ли не с детства.
Он решает проблемы и берет ответственность на себя. Естественно, требуя взамен… Что? Послушания. Принятия его таким, каков он есть. Невозможно ждать от подобного человека мягкости и «подкаблучничества». Он не будет прогибаться под женщину. Это его обратная сторона медали.
Он даст защиту. Обеспечит всем необходимым. Но никогда не спросит, в какую школу отдать сына и каким спортом тот будет заниматься.
Такого человека, как Громов, принимаешь или нет. Ты с ним душой и телом или ты вне зоны его личного интереса.
Всё предельно ясно.
Второго не дано.
Оля чувствовала, как её грудь распирает от нахлынувших чувств. Как её привычный мир, полный проблем и забот, отходит на второй план, как всё стремительно меняется вокруг. Её затягивало в воронку эмоций, и она с радостью шагнула внутрь.
Взгляд Петра поменялся. Даже при неполном потолочном освещении Оля увидела, как глаза Громова потемнели, и темнота эта почти полностью заполнила зрачок.
— Твой.
За наигранным спокойным тоном скрывалось куда большее.
Оля медленно кивнула и, распластав ладонь на стене, чтобы создать небольшой процент баланса, дотронулась ногой до ноги Петра. Повела её вверх…
Дальше — сильнее и отчаяннее.
Петр вмиг перехватил её инициативу. Подхватил под колено, подался вперед, впечатываясь в неё и соединяя её с собой. Рыча и глухо матерясь, он впился в женские губы, мгновенно овладев ими. Целовал жестко и грубовато, проникая языком внутрь, сминая и покусывая. Оля подалась вперед, повела бедрами, показывая, что жар внутри неё достиг апогея.
Они походили на голодных путников, что дорвались до еды. Жадно стоная друг другу в губы, лихорадочно принялись оголять те места, что считали жизненно необходимыми.
— На тебе чулки…