— Гоблины, — повторил я. — Ясно. Их много осталось?
— Очень, — скривился немец. — Мы прикончили двух шаманов, ещё штук пять вождей и хобгоблинов. После этого простые гоблы побежали. Но у них остались ещё шаманы с хоблами. Они их быстро организуют и вернут обратно. Это был третий штурм за последние пять часов. Четвёртого мы не переживём, вернее, не пережили бы.
— А как вы смогли попросить у Системы помощь?
— Не знаю. Когда гоблы отступили в третий раз, то я увидел сообщение от Системы с предложением позвать подмогу. За это Система возьмёт по уровню с каждого выжившего в моём клане. А ещё не даст никакой награды за победу.
— Ого! — присвистнул Димон. — Круто.
— Жизнь дороже. И выигрыш на Арене ещё дороже. Хотя бы даже пат, — он вздохнул. — Про выигрыш я уже не мечтаю. Если другие с такими же отрядами врагов столкнулись, то у нас мало шансов победить.
— Не паникуй раньше времени. Пока что только от вас пришла просьба о помощи. Значит, у других ситуация получше, — ответил я ему.
— А вам что Система пообещала? — вновь влезла в беседу блондинка.
— Ничего. Просто сообщила, что земляне просят помощи. Как тут отказать? — я посмотрел ей в глаза.
— Мы вам очень благодарны, — она прижала правую ладонь к левой стороне груди. Из-за кожаной брони оценить фигуру собеседницы не получалось. Но мне почему-то пришла в голову картина, как она касается своей левой груди, крупной и высокой.
«Брр, что за хрень лезет в голову? Недотрах, что ли?» — одёрнул я себя и постарался выгнать из головы столь ненужные мысли.
— У нас есть раненые. Можете им помочь? — попросил меня Эрик.
— Немногим, — я сразу решил пояснить, чтобы не рассчитывали на большую помощь. — У нас тоже их хватает. За три боя потратили много свитков и зелий, чтобы поставить на ноги.
— Очень много тяжёлых. Их хотя бы стабилизировать, чтобы дождались помощи на Земле. Там их спасут.
— Тяжелых не спасу. Наших пришлось сделать рабами и спрятать в рабовладельческий амулет, чтобы на Земле вылечить. Там все процессы замедлены, должны протянуть до конца испытания на Арене. Могу с вашими также поступить. Ошейники и амулеты для содержания рабов я дам.
— Рабы? Как можно! — воскликнула одна из женщин немецкого клана, молчавшая до этой минуты.
— Помолчи, Урсула, — одёрнул её Эрик и следом спросил меня. — А потом снять ошейники можно или они так и останутся рабами навсегда?
— Эти можно будет, — кивнул я. — Думаешь я бы так со своими людьми поступил?
— Извини, если обидел как-то. Я совсем не это подумал.
У немцев раненых оказалось больше, чем оставшихся на ногах. На вершине вала лежали на плащах, постеленных поверх охапок травы, девятнадцать мужчин и женщин. Раны у всех были похожие: пробитые черепа, отсечённые конечности, раздробленные кости в руках и ногах, проникающие на груди, животе и спине. У половины раны уже загноились и приобрели нехорошее покраснение и отёчность.