— А что поделаешь? Я только потому и взял его в залог, что всегда найдется какой-нибудь умирающий, ради которого его выкупят. Тут не благотворительное учреждение. Если я раз отдам его даром, тогда прощай мои двести франков.
— Откуда же мы их возьмем?
— Сейчас двенадцать. За полчаса можно обчистить какую-нибудь квартиру.
— За это время Хопкинс умрет.
— А я что могу поделать? Не подходить ближе — буду стрелять!
— Пошли! — сказал Альфонс — Подождите нас здесь, Квастич. Мы скоро вернемся.
Мы вдвоем вышли в ночь. От одного из доков длинный мол тянулся в море. Рядом с ним стояла небольшая, шикарная прогулочная яхта.
— Ну как?
— Можно попробовать… Мы направились вдоль мола.
— Осторожно!
С яхты на причал сошло несколько человек. Мы притаились за какими-то тюками, прикрытыми брезентом. Высокий седой мужчина в форме шел рядом с офицером помоложе. За ними следовали два матроса.
— Я поговорю с капитаном, — сказал холодным, носовым голосом седой.
— А если он не придет? — спросил офицер помоложе. — Мог бы уже и появиться.
Голоса и шаги стихли… Мы скользнули к яхте. Только найдутся ли проклятые двести франков на этой барской игрушке?
— Ты с другой стороны… — прошептал Альфонс и ухватился за борт яхты.
Я бесшумно прокрался к корме. Я всегда ношу с собой короткую, обтянутую кожей дубинку с залитым внутрь свинцом… Взобравшись на палубу, я вытащил ее…
Кругом стояла темнота. Я осторожно обогнул угол надстройки и выглянул. В паре шагов от меня стоял часовой — матрос, державший в руках винтовку с примкнутым штыком. Второй стоял у входа в каюту. С той стороны должен был появиться Альфонс. Второй матрос что-то негромко напевал.
Часовой с винтовкой беспокойно пошевелился, словно услышав какой-то шорох.
Гибкая, как у кошки, фигурка Альфонса появилась рядом с ним, и точно нацеленный удар в подбородок свалил часового с ног. Альфонс подхватил его, чтобы не было шума от падения тела…
У второго матроса не было даже времени сообразить, что же происходит, потому что я стукнул его по голове своей дубинкой. С тихим стоном он свалился на палубу.