Питер — фантастический город. Мы еще раз прошли по вагонам из конца в конец. В седьмом вагоне, в двухместных купе ехали: молоденькая парочка, две дамы, старуха с черным бородатым монахом, мать с малолетней дочкой, степенная пара преклонных лет, два парня-студента, далекие от Гришки во всех отношениях, и двое лысых командированных, которые, лишь дождавшись отхода поезда, подналегли на водочку.
Но одно купе оказалось пустым.
— Сюда-то он и явится ночью, — предположил я.
— Проверим.
Глинская подошла к проводнице:
— У вас купе, кажется, свободное. Нам до Москвы нельзя ли…
Проводница с удовольствием назвала сумму доплаты.
— Теперь у нас свое купе. Однако пойдем к ним, — вздохнула Глинская, — разыгрывать знакомство случайных попутчиков.
Но разыгрывать ничего не пришлось. Гришка, завидев меня, отчаянно хлопнул по столу и прокричал:
— А не накушаться ли нам в честь успешного окончания праздников и возвращения домой — до поросячьего визга?!
У меня заложило в ушах. Кажется, он уже откушал.
— Вот этого нам нельзя, — сухо ответила Глинская.
Гришка с ужасом и одновременно с жалостью уставился на нее.
Поезд, наконец, тронулся.
— Ну, все хорошо, что хорошо кончается! — Гришка, отхлебнув из плоской фляжки, с довольным видом повалился на свою полку.
Я села напротив и углубилась в роман. Снова письма, диалоги с подтекстом: обычным шрифтом то, что говорится, курсивом — что при этом думается. И — последние письменные свидетельства, которые оставляет после себя человек, — завещания. Девушки повзрослели, состарились и умерли.
Роман вызвал у меня ощущение фатальной справедливости всего, что происходит на свете. И еще — мимолетности.
Вернувшись домой после похорон, муж главной героини, Нене, жжет ее старые письма. Когда-то, в середине их жизни, она мечтала, чтоб эти письма положили ей в гроб. Письма, перевязанные розовой ленточкой. Письма от молодого человека, которого Нене любила в юности и из-за которого едва не погибла их семья. А теперь она не захотела взять эти письма с собой… Бросая листочки в огонь, муж натыкается на фразы: «Кто тебе купит шоколадки?..», «…ты тоже далеко…», «всякий раз, как читаю твое письмо, ко мне возвращается уверенность…». И трудно представить, что ни автора писем, ни адресата уже нет в живых…
— Ты чего задумалась? — спросил Гришка.
После месяца молчания его тянуло на болтовню.