- Да.
- Входили в его кабинет?
- Да.
- Тогда вы должны были видеть портрет в мантии. Вы обучены замечать такие вещи, не так ли? Это портрет моей бабушки, матери отца. Она сидит, держа на коленях розу. Теперь, скажите мне, какого цвета платье на ней? – бросила она вызов.
- Черное. - Произнес Грант медленно. А роза – красная как кровь.
Между ними возникла пронзительная тишина, Салливан отпустил руки Джейн, и ослабил давление своего тела.
- Хорошо, - сказал он, наконец. – Я верю тебе.
- Класс, здорово, спасибо! – Джейн потерла ноющие запястья, стараясь сдержать гнев и одновременно испытывая огромное облегчение. Все-таки, ее отец нанял его, иначе, откуда он мог знать про портрет? Ей хотелось ненавидеть Салливана, но она знала, что не сможет, потому что все еще было темно. Не смотря ни на что, его присутствие внушало ей уверенность. Кроме того, сказала она себе, лучше не испытывать терпение этого мужчины.
- Не благодари меня, - ответил он устало. Просто замолчи, и ложись, наконец, спать.
Спать! Если бы только она могла! Умом Джейн понимала, что не одна, но на уровне подсознания все равно оставался страх перед темнотой, и ей просто необходимо было чувствовать, что рядом есть хоть кто-то живой. Она должна была видеть его, слышать, или хотя бы дотрагиваться до него. Возможно, если она украдкой прикоснется к нему, Грант не придаст этому значения, примет за случайный, непреднамеренный жест. Джейн осторожно сместила правую руку, пока пальцы не нащупали его предплечье - и в то же мгновение, Салливан до боли сжал ее запястье.
- Ай! - Вскрикнула Джейн, и он ослабил хватку.
- Окей, что на этот раз? – В его голосе отчетливо проскальзывали нотки, свидетельствующие о том, что терпение мужчины на исходе.
- Я только хотела дотронуться до вас, устало объяснила Джейн. - Так я смогу чувствовать, что не одна.
Грант проворчал:
- Хорошо. Похоже, это единственная возможность наконец уснуть. Он грубо взял ее руку, и соединил их пальцы вместе. Теперь ты заснешь?
- Да, - прошептала Джейн. - Спасибо.
Она лежала рядом с ним, чувствуя себя необыкновенно уютно, успокоенная прикосновением большой твердой руки, теплой и сильной. Ее глаза медленно закрывались, и она постепенно расслаблялась. Ночные ужасы отступили. Грант держал ее руку крепко, так что и не вырваться. Все должно быть в порядке. Наконец, усталость взяла свое, и Джейн уснула.
Через несколько часов Грант проснулся. Все его чувства моментально обострились. Он знал, где находится, знал, сколько сейчас времени. В течение нескольких минут его шестое чувство могло точно определить время. Привычные звуки джунглей сказали ему, что он в безопасности, что поблизости нет ни одной живой души. Он знал, кто спит в палатке вместе с ним. Он чувствовал, что не может пошевелиться, и знал почему: Джейн спала на нем сверху.
Пожалуй, он не возражал, что девчонка использует его вместо кровати. Она была мягкой, теплой, он с удовольствием вдохнул ее сладкий женский запах. Мягкие полные грудки прижимались к его твердой груди. Та безошибочная мягкость, которая осталась в его памяти с того вечера, когда он прижимал ее к полу на вилле Турего.
Слишком давно он не спал с женщиной, и почти забыл, как хорошо это может быть. У него было немало женщин, но встречи были нерегулярными, лишь ради физической разрядки. Как только Грант кончал, он не был склонен задерживаться. Последний раз это было в прошлом году, потому что в последнее время он не желал терпеть чье-либо присутствие рядом с собой. Много времени он провел в полном одиночестве, словно раненное животное, зализывающее раны. Его ум и душа были переполнены смертью. Он провел так много времени по ту сторону, что не знал, сможет ли выйти на солнечный свет снова, но он пробовал. Сладкое, горячее солнце Теннеси излечило его тело, но в его сознании все еще оставалась ледяная темнота.