– Когда меня отправляли сюда, мне было сказано, чтобы я не задавала никаких вопросов относительно… того, что мы будем делать. Мне рассказали и о вас, дав понять, что не следует обременять вас своим любопытством.
– Вот и не обременяйте.
Ева кивнула:
– Хорошо. Кажется, следующая беседа должна начаться через час.
Она вышла. Рак посмотрел по сторонам – без нее кухня выглядела намного скучнее.
Полковник пересек двор и вошел в сарай, где его уже ждал Шнайдер. Он нарочно заставил доктора ждать, к тому же еще и приказал своим людям привязать его к стулу так, чтобы тот испытывал максимальное неудобство. Не потому, что ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как нацист мучается, а затем, чтобы тот немного разоткровенничался хотя бы из желания поскорее вернуться в свою камеру.
У него возникло намерение позвонить в Лондон и попросить прислать другую стенографистку, но что-то его остановило. Ведь это с его стороны просто блажь – требовать, чтобы Еву заменили, потому что… а собственно, почему? Потому, что она выбивает его из колеи? Это звучит нелепо.
Рак уже почти дошел до двери сарая, когда вдруг понял, что забыл свою ручку в импровизированном кабинете, который был оборудован для него в комнате, находящейся над кухней. Тихо ругаясь, он повернулся и пошел обратно в сторону дома. Пересекая двор, он заметил в дверях кухни нескладную фигуру Фицджеральда и облако дыма от его самокрутки, поднимающееся вверх и тут же уносимое ветром.
Полковник остановился и подождал, пока младший капрал бросит окурок на булыжники двора и зайдет внутрь. Этот малый раздражал Рака, и ему совершенно не хотелось опять выслушивать его нытье. К счастью, к тому времени, когда Рак вошел в кухню, Фицджеральд уже ушел.
Рак бесшумно поднялся по лестнице. В первый же день своего пребывания в доме он взял на заметку каждую скрипящую половицу, чтобы иметь возможность передвигаться более или менее беззвучно. Эта предосторожность явно была излишней – ведь местоположение фермы держалось в секрете, и ее тщательно охраняли, но Рак все равно предпочитал оставаться начеку. За те годы, что полковник провел, ходя по коридорам Клетки, он приучил себя предполагать самое худшее.
Дверь его кабинета была чуть-чуть приоткрыта. Рак остановился, прислушался, и ладонь сама собой потянулась к пистолетной кобуре. Показалось, что из-за двери донесся какой-то звук, но он не был в этом уверен.
Осторожно толкнув дверь, полковник заглянул внутрь.
В центре комнаты, заложив руки за спину, стояла Ева. Похоже, тот факт, что Рак застал ее в своем кабинете, ничуть ее не беспокоил. Она смотрела на него, и лицо ее было бесстрастным. Как будто она просто ждала.
– Что вы здесь делаете? – резко спросил Рак.
Он закрыл за собой дверь и сложил руки на груди.
– Мне нужна лента для печатной машинки.
Рак посмотрел поверх ее плеча на свой письменный стол, быстро окинув взглядом его поверхность. Похоже, все на месте. Выдвижные ящики находятся в том же положении, что и прежде, только средний немного приоткрыт.
– Запас есть в кладовой. На той стороне двора. – Рак кивком указал на окно, находящееся у нее за спиной.
– Да, конечно, – не оборачиваясь, сказала девушка.